Мы хранили скорбное молчание. Я не хотела этого брака. Девочки искренне мне сочувствовали, но все слёзы были пролиты ещё дома, в крепости Рагард. Никто из нас не представлял, какая жизнь нас ждёт в княжестве моего жениха.
— Говорят, что Зигрид Рыжий сын Смерти. Он убивает любого, кто только громко вздохнёт в его присутствии, — вдруг заговорила я, напуганная слухами. — За свирепость его прозвали Горным Львом…
— Говорят, он убил своего дядю и всех братьев, а потом бросил тела волкодавам и сел пировать на костях, — добавила Лейла. — А ещё, я слышала, его воины настолько свирепы, что враги бросаются в бегство от одного блеска их шлемов…
— Так, девочки! Ну-ка хватит пугать себя! — охнула Беатрис, сделав круглые глаза. — Князь будет самым хорошим мужем, полюбит госпожу, и они будут жить долго и счастливо!
Беатрис улыбнулась.
Мы с Лейлой одарили её недоверчивыми взглядами. Я, конечно, всегда любила сказки, но никогда в них не верила.
— Всё готово, госпожа, — поклонилась Лейла, закончив с моим нарядом. — Ты такая красивая! Все только на тебя и будут глазеть!
— Спасибо, девочки. Я счастлива, что вы со мной.
Служанки оглядели меня с тревогой. Вчера я рухнула в обморок, когда мне сообщили, что сам Зигрид Рыжий хочет меня видеть сразу по приезде. До вечера провалялась в беспамятстве и, должно быть, сегодня выглядела бледнее, чем обычно. Вот бы и сейчас упасть, чтобы избавить себя от грядущего ужаса.
— Так, идёмте, — распорядилась я, пытаясь бодриться, и даже выдавила улыбку.
Беатрис и Лейла вышли из повозки первыми и помогли спуститься. Длинный подол зацепился за порожек у дверцы. Я охнула. Беатрис тут же склонилась, чтобы помочь. Не хватало ещё юбку порвать. Ледяной ветер чуть не сбил с ног. В тонком платье сразу сделалось невероятно холодно, не спасала даже шубка из волчьего меха — подарок жениха.
Мы поспешили в дом Зигрида Рыжего, где нас уже ждали.
Боги, надеюсь, там будет тепло!
Я подняла подол, чтобы не запачкаться о жухлую, позднюю траву. Никакой дороги не было, лишь едва видимая подмёрзлая тропа. Вокруг стояли палатки, где жили воины князя и рабы, взятые в плен.
Сейчас снаружи никого не было, кроме, разве что, дозорных, стерегущих покой в лагере. Может, отец и прислал меня в подарок, но они-то не могли знать, что нападения не будет. Отец привык держать слово. Но сейчас я мечтала, чтобы он его нарушил. Боги, вот бы отец со своими воинами ворвался в лагерь и забрал меня домой!
Но этого не случилось.
Хрипло каркнул ворон и скрылся, хлопая крыльями, в окне высокого дома. Оттуда слышался гул голосов, смех, звучание незнакомых инструментов. Уже шёл пир. Без меня. Впрочем, я не сильно расстроилась. Меня уже колотило от страха.
— Ну, наконец-то! — воскликнул высокий небритый воин с чёрными глазами, встретивший нас у дверей. Мы шагнули в мрачное помещение, забитое людьми по самый потолок, и освещённое факелами. Пахло людским потом, хмелём и жареным мясом. — Князь не любит ждать, поспешим.
Боги, он что, накажет меня за опоздание? — сначала я усмехнулась, но потом улыбка сползла с губ, когда я увидела в углу залы дымчатых волкодавов. Они грызли кости. Почему-то я решила, что кости непременно человеческие, и затряслась от ужаса. — Он отдал тела дяди и братьев псам… боги! Хочу домой!
Я успела рвануться к дверям, но воин-провожатый перехватил за локти.
— Э, нет, красавица, поздно! Цена уплачена!
— Госпожа! — заволновались служанки, но их оттеснили подальше, и вскоре я потеряла их из виду.
Воин потащил меня куда-то в конец дома, откуда доносилось больше всего шума.
Я забила ногами, вдруг потеряв всякое чувство достоинства, и зарыдала, как дитя. Мне было страшно. Так страшно, что только слёзы могли выразить творящееся в моей душе. Гости смолкли. Музыка стихла. Все смотрели на меня, повиснувшую на руках незнакомого воина, и красную от рыданий.
Это был позор, но тогда я об этом не думала.
В конце зала был сооружён высокий помост, на котором стоял трон. Широкое кресло, простое, почти как обычное, только размером больше. Рядом с этим троном стояло кресло поменьше, более изящное, с сиденьем, укрытым мехом.
Моё, — почему-то решила я.
Зигрид Рыжий как раз сидел на большом троне с рогом в руке. Он отдал рог рослому парню-отроку и поднялся. На нём была чёрная рубашка простого кроя, широкий пояс с ножнами и штаны, заправленные в высокие сапоги из кожи. За год, что я не встречалась с ним, он ничуть не переменился. Разве что на левом глазу, поперёк, появилась белая отметина-шрам.
— Отпусти, — коротко приказал он воину, державшему меня. Тот сразу убрал руки, и я рухнула на колени перед помостом. Вскинула голову, всхлипывая, и оперлась руками на земляной пол. Зигрид оглядел меня сверху. — Вставай.
Я не смогла. Была настолько слабой тем днём от чувств, тягости дороги, жалости к себе, что просто не смогла подняться. Тогда Зигрид Рыжий спустился в тягучей тишине. Только его псы скулили где-то в зале.
Он подхватил меня на руки и вернулся к трону, чтобы сесть и усадить меня себе на колени. Взмахнул рукой.