— Сегодня великий день для Бергсланда! Я хочу, чтобы вы выпили за здоровье моей невесты и веселились до рассвета! — он поднял рог.
— За Зигрида Рыжего! Слава Зигриду!
— Здоровья невесте!
— Счастья молодым! У-у!
Зал взорвался рёвом его воинов, и князь выпил. Мёд потёк по его усам, он пил до дна.
Я оцепенела в его руках, ощущая жёсткое мужское бедро под собой. Было страшно, непривычно, волнительно. Я не понимала, что следует делать. Сидеть на его коленях было особенно неловко — это было нарушением всех приличий! Но встать и убежать я не могла.
Зигрид допил хмельной мёд, хмыкнул и вытер рыжие усы. Я поймала себя на том, что откровенно разглядываю его резкое лицо, смутилась и уронила взгляд, когда он обернулся.
— Посмотри на меня, — попросил князь. Он вдруг щёкнул меня по носу, слегка и как-то по-детски. Я удивлённо подняла брови и посмотрела на него. Зигрид оглядел моё лицо. — Ты красивая, знаешь? Точно не с небес спустилась, где живут боги, а?
Я раскраснелась. Зигрид вдруг хохотнул. Он обхватил меня за талию и положил руку на бедро. Стало тепло, даже жарко от его руки. Я ужасно смутилась, но не решилась ничего сказать. Даже прикоснуться!
— Эй, Бьёрн, принесли княгине поесть и выпить, — приказал он высокому отроку-прислужнику. Обернулся ко мне. — Что хочешь? Птицу или дичь? Или сладкое?
Я растерялась. Отец никогда не давал выбирать блюда, слуги наполняли тарелки для меня по его указке. Он хотел, чтобы я хорошо питалась, была здоровой и стройной. И уж тем более начинать со сладкого мне не позволяли никогда. Поэтому я пожала плечами и буркнула:
— Сладкое.
— Слышал? — обратился Зигрид к отроку. — Выполняй.
Бьёрн кивнул и легко сбежал по ступенькам помоста в зал. Там он скрылся в толпе. Люди танцевали, пили пиво и хохотали. Было жарко и непривычно шумно. Я глядела на эту дикую пирушку, чувствуя себя совершенно лишней здесь, и стыдилась оборачиваться к мужу.
Мужу… боги, неужели это свершилось?!
— Катерина, верно? — заговорил Зигрид снова. — Как тебя звали дома?
— Так и звали… — пробормотала я, не понимая, что ему надо.
— Даже мать?
— Матери у меня нет. Она… она погибла, когда я родилась, — рассказала я, чувствуя лёгкую грусть. Зигрид потёр моё плечо широкой ладонью.
— Раз ласкового имени нет, то я сам его выдумаю, — решил он.
Вернулся Бьёрн и подал целый поднос сладостей: плюшек, творожных сочников, пирогов с ягодами, медовых пряников, яблок. Рот наполнился слюной. В последние дни из-за волнений я ела очень мало. Глаза разбегались от количества угощений. Пока я выбирала, отрок не разгибал спины, стоя в поясном поклоне.
— Нужно выбрать что-то одно? — заволновалась я, не в силах решить, чего хочу больше — сочник или пряник.
— Нет, почему? Это всё тебе. Не нравится?
Я удивлённо обернулась к князю. Тот поднял брови в ответ. Не верилось, что это правда. Прошли несколько долгих мгновений, прежде чем Зигрид приказал отроку Бьёрну:
— Оставь и проваливай.
Поставить было некуда. Я увидела, как заволновался мальчишка, и забрала у него поднос, разместив на коленях. Отрок облегчённо выдохнул и поспешил удалиться. Мы снова остались наедине. Я взяла пряник и надкусила. Сладкий вкус доставил небывалое удовольствие. Я ела пряники нечасто, а лишь когда позволял отец. Кажется, в это мгновение я впервые за долгие месяцы ощутила счастье.
Зигрид не задавал пока вопросов и смотрел на своих людей, поглаживая мою ногу. Мне было неловко от этого, но могла ли я противиться? Увы, нет. Кажется, такие порядки были здесь обыденными и смущали лишь меня.
— Боги, когда мы уже останемся одни!.. — вдруг вздохнул Зигрид мне в ухо.
Я вздрогнула и прекратила есть. Он прижался носом к моей шее и шумно вдохнул запах. Это было дико. Я испугалась и ощутила колючие слёзы в уголках глаз. Поджала губы, чтобы не заплакать.
— Десять лет мира того стоят, проклятье. Ты угощайся, это и твой пир тоже, княгиня.
Мне уже кусок в горло не лез, когда представила, что придётся остаться с ним наедине. Совсем наедине! Боги, я должна буду рождать ему сыновей! Учитывая все слухи вокруг него, меня ждёт жизнь с настоящим чудовищем. Будет ли он ждать, пока я полюблю его? Конечно, нет!
Стало ещё тоскливее, и я не удержалась и заплакала.
Подошёл тот воин, что провожал меня к князю. Он дождался взмаха руки Зигрида Рыжего, приказывающего подойти, и наклонился, сказав:
— Привели предателей, князь. Что прикажешь?
— Веди сюда, — распорядился Зигрид, став тем жёстким человеком, который встречал меня с высоты помоста.
Я заволновалась, не понимая, о каких ещё предателях речь и зачем их вести сюда. Нехорошее предчувствие скрутило живот. Показалось, что случится что-то страшное. Зигрид крепче обнял меня, но смотрел куда-то сквозь, прищурив колючие глаза. Он напоминал мне волка. Если его слуги были псами, то он точно был их вожаком.
Горный Лев, воистину.
Люди в зале расступились, когда воины привели нескольких мужчин, связанных верёвкой. Музыка больше не играла, но стоял такой шум, что разболелась голова.