Я покорно сунула ему миску и ложку. Зиг зыркнул на меня серым глазом и принялся угрюмо жевать. Что я сделала не так? Почему он злится? Сжала подол на коленях. На сердце было тревожно. Я совершенно не знала, как ухаживать за больными князьями, которые привыкли спать в седле и есть со своими воинами из одного котла. Если и был мужчина, суровее моего, то он, должно быть, сам Праотец!
Зиг хорошо поел. Всё, до последней ложки. Это радует, значит, он идёт на поправку. Я развела ему отвар, как сказал делать врачеватель сразу по пробуждению князя. «Укрепит его силу и дух», сказал старик. Тщательно перемешала густой, зеленоватый настой палочкой и принесла мужу.
— Что за дрянь? — он недоверчиво понюхал, словно дикий зверь. — Отравить решила?
— Нет! Никогда, Зиг! Я же твоя жена, как можно? — меня напугали его жестокие слова. — Это лекарство. Врачеватель сказал, что настой поможет тебе скорее выздороветь.
Я прижалась к его ногам, умоляюще заглядывая в лицо. Зиг прекратил хмуриться. Стал выглядеть даже удивлённым. Потом взгляд его смягчился. Он поднёс кубок с отваром к губам.
— Ну ладно, выпью, чтобы ты так не смотрела. Прекрати, Катерина!
Князь, наконец, сделал глоток. Он тут же закашлялся и стал красным. Вытер рот запястьем.
— Дерьмо! Что за дрянь ты мне подсунула?! Забери, — он отдал мне кубок. — Я всегда встаю на ноги и без проклятых отваров.
Спорить с ним я побоялась. Забрала кубок и отнесла на стол, понурая. И почему он такой упрямый? Разве ему не хочется быстрее подняться на ноги? Как глупый мальчишка! Слышала, что все мужчины такие. А мужчины-воины упрямые до лечения вдвойне! Мой отец тоже такой — не заставишь лишний раз выпить горячего отвара в зимнюю пору или надеть шапку. Потому он мучился от болей в груди и срывался на лающий кашель, который не проходил уже три года. Интересно, как он без меня?..
— Ты плачешь?
— А? Нет, — я обернулась и удивлённо вскинула брови. Стояла у стола, обнимая плечи. — Почему ты так решил?
Зиг пожал плечами.
— Ты всегда плачешь, а я не умею держать язык за зубами, — отозвался он со вздохом, будто сожалел о грубости. Это что, извинения?.. Зиг позвал: — Иди сюда. Хочу разглядеть тебя поближе. Забыл, как ты выглядишь, драгоценность.
Он чуть улыбнулся. Я раскраснелась в ответ, но ощутила такой прилив счастья, светлой радости в груди, что чуть не взлетела над полом. Быстро подбежала к нему и залезла на постель.
Почти месяц минул с тех пор, когда мы расстались. Когда он любил меня. Я страшно истосковалась по его рукам, губам и… в общем, истосковалась! Теперь потянулась первой, чтобы погладить его лицо. Зиг тут же схватил мои бёдра, сажая на свои ноги, и поцеловал меня в шею.
Я отозвалась тихим стоном. Мурашки побежали по коже от прикосновения горячих губ и пушистых усов. Зиг стянул рукав платья до середины плеча. Осыпал кожу поцелуями, оставляя красные следы. Я вся горела, чуть не задохнулась от горячей ласки. Зиг потянул завязки на моей спине, освобождая от платья.
— Соскучилась, моя киска? — хрипло спросил он. Спустил платье, поцеловал грудь.
— Очень, очень соскучилась, мой лев! — горячо прошептала я ему в ухо. Погладила жилистую шею. Зацеловала щёку. Я будто обезумела. Уже вся трепетала, сгорала от его запаха и касаний. Я взмолилась: — Зиг, можно сяду сверху?
Зиг фыркнул около моего уха:
— Не думал, что услышу от тебя подобное.
Я торопилась, будто он сейчас убежит от меня. Резко подняла юбки, нелепо выбираясь из нижних штанишек. Потом спустила его штаны.
— Боги, как я скучал по тебе, — прошептал Зиг, прижавшись к моему лбу своим. Его руки обхватили моё мягкое место. Заставили двигаться скорее. — Китти… моя Катер-рина…
Я затрепетала от его рычания. Тело совсем позабыло его, будто снова стало нетронутым. Боги, он разве всегда был таким?.. Забыла. Всё забыла. Я стиснула зубы. Слишком любила, чтобы прекратить из-за какой-то боли. Обняла его шею. Застонала. Прижалась к плечу щекой и провела ноготками по мускулам на его груди.
— Царапаешься, моя киска? — Зиг оставил след на моей шее. Я вскрикнула. — Да, моя драгоценность… умоляй.
Это был приказ, которого я не могла ослушаться. Я закричала. Зиг обхватил за талию обеими руками. Прижался и шумно дышал. Я обмякла. Тяжело и часто хватала ртом воздух. Больно. Глаза заслезились. Я прикрыла их и мысленно взмолилась: хочу быть беременной. Наконец я чувствовала, что доросла до этого. Князю Бергсланда нужен наследник. Не хочу больше врать его людям. Не хочу быть одна.
— Сильно ты тут тосковала, — заметил Зиг, ухмыляясь. Я смутилась и поспешила слезть с него. Князь не пустил и чмокнул меня в щёку. — Моя весна, м-м… пахнешь также вкусно. Мне тебя не хватало. Особенно ночью. Представляешь, одеяла до сих пор пахнут тобой. Лежал и вспоминал, как мы трахались в палатке. Помнишь, киска?
— Хватит, мне стыдно.
Я выпуталась из его рук и отползла. Зиг вдруг шлёпнул меня по бедру.
— Ай! Ты чего?! — возмутилась я и потёрла ушибленное место. Рука у него была тяжёлая. Кожа горела и тут же налилась краснотой.
— Нечего трясти задом у моего лица.