— Надо принести жертву, княгиня. Пошли человека за ведьмой, — предложил он хриплым голосом. — Только боги могут помочь ему.
Ведьма, за которой посылали Бьёрна, отказалась приехать раньше, чем повернётся годовое колесо. До Поворота была уже пара дней. Тогда мы с Йоргеном решили принести жертву Старой Матери сами. Пусть Смерть подождёт ещё, прежде чем призвать Горного Льва в свои чертоги.
В святилище было душно от пылающих чаш с огнём. Люди стояли снаружи, молились там. Внутри были лишь я и Йорген. Мы привели козла, чёрного, как требовал обычай, — подарок Матери, чтобы она выпила кровь и насытилась. Сжалилась над нами. Йорген был без рубашки, разукрашенный чёрной краской, чтобы нечистые духи испугались и не тронули его во время обряда. Я тоже разукрасила глаза и щёки. На мне было самое простое платье и длинная шуба, хотя в святилище было удушливо жарко.
Йорген вытащил из-за ремня большой нож с костяной рукоятью. Он держал козла за рога. Подвёл его к жертвеннику. Козёл блеял и рвался. Понимал, что его ведут на смерть. Я вознеслась мыслями к Великой Матери. Матери всему сущему. Повелительнице жизни и смерти. Для меня она была всегда более могущественной, чем Праотец, покровитель воинов и войн.
— Выпей это и залечи раны нашего князя, — хрипло сказал Йорген и вогнал нож в горло козла.
Животное упало на передние ноги. Заблеяло в испуге. Потом смолкло. Умерло. Туша рухнула у жертвенника, окрасив земляной пол кровью. Йорген взял деревянную чашу и наполнил её кровью до краёв. Показал деревянной Матери, строго взирающей на нас с высоты своего помоста, и поставил чашу к её ногам.
— Помоги, — шепнула я, чувствуя слёзы на щеках.
Мы помолчали, стоя перед Старой. Йорген сутулился, опустив глаза в земляной пол. Его смуглое тело блестело от пота и крови. Я обнимала плечи. Мне стало холодно. Волна мурашек прокатилась по телу. За спиной кто-то ходил, кто-то потусторонний и очень могущественный, дышащий ледяным воздухом на затылок и щекочущий костяными руками пряди моих распущенных волос. Я ощутила, что пришла Старая Мать, сама Смерть.
Вылечи своего сына, Великая Мать.
Потом мы вышли. Сразу у входа нас ждала Беатрис. Она набросила на плечи Йоргена плащ с чёрным меховым воротником. Тот кивнул, но оставался погружённым в свои мысли. Я оглядела людей. Все стали расходиться. У святилища оставили дары богам — угощения. Я была благодарна, что столько людей хотели помочь моему мужу вылечиться. Они любили своего князя, он принёс им много славы и богатства, был честным и справедливым господином.
Вскоре двор опустел. Йорген пожал моё плечо, подбадривая, и увёл Беатрис. Темнело. Снова пошёл снег. Я выдохнула облачко пара. Мороз кусал мои чёрные щёки.
— Попроси Всевышнего о выздоровлении твоего князя, — услышала я тихий голос. Обернулась и увидела раба, Исака. Он стоял у стены святилища, сбоку от меня. На нём была та же рваная одежда, что и в прошлый раз.
— Всевышний? Я не знаю этого бога, — призналась я, сдвинув бровки. Сейчас я была такой отчаявшейся, что была готова молиться любым богам. Даже чужим. Пусть только помогут!
Исак улыбнулся. Он подошёл ближе.
— Этот бог самый сильный и милостивый. Ему всё подвластно. Его зовут Господь. Попроси его, госпожа. Проси от сердца, — раб взял мою руку и положил мне на левую грудь, — и он услышит.
Я кивнула.
— Спасибо, Исак, — я пожала его руки с искренней благодарностью. — Пойдём в дом, темнеет.
Перед сном я действительно решила попросить этого бога о помощи. Исак сказал, что Всевышнему не нужны жертвы и кровь. Надо встать на колени и попросить с ярым желанием в сердце. Я так и сделала. Встала на колени у кровати, где лежал Зиг. В комнате мы были одни, да и он — без памяти.
— Помоги ему, Господь, — громко прошептала я и легла спать.
— Как князь Зигрид? — спросила Беатрис, когда мы увиделись утром.
Я тяжко вздохнула. Спала плохо, потому что постоянно просыпалась, проверяя, жив ли мой муж, а теперь, поутру, направилась к прачкам отнести его грязное бельё. Ещё не съела ни кусочка, но уже перевязала Зигу голову по наставлениям врачевателя Акке. Сменила ему исподнее на чистое, проветрила в комнате. Теперь вот, шла по делам. На самом деле ничего не хотела, кроме как быть у ног моего Льва.
— Пока без сознания, — тихо сказала я, обняв корзинку с бельём. Беатрис сочувственно погладила моё плечо, поджав губы. Я решила спросить, чтобы отвлечь нас обеих:
— Ты помирилась с Йоргеном? — ухмыльнулась и кивнула на свежий синяк на шее подруги. Беатрис смутилась и быстро закрыла след чужих губ ладошкой. Кивнула, заливаясь краской. — Очень рада! А про ребёнка сказала?
— Он уже знал. Князь ему сказал, — рассказала Беатрис. Она поцеловала мою щёку. — Спасибо, госпожа! Я и не знаю, как благодарить тебя! Так стыдно, что пришлось тебе и князю вмешаться.
Я улыбнулась и потрепала её за плечо.
— Ничего. Мне не трудно.
Хоть что-то доброе я смогла сделать.