Тушу разделили. Бедро отдали Праотцу, а переднее копыто со всей ногой Старой Матери. Зиг наполнил большой кубок элем и дал выпить богу. Старой Матери дал вина в изящном кубке с длинной ножкой и сладкие пряники.
Потом привели рабыню, что ляжет на ложе Праотца этой ночью. Я удивилась, увидев Сванхильд. Она шла, безумно улыбаясь, была напоена ведьминым отваром, что притуплял разум и чувства. Сванхильд была в одной лишь нижней рубашке. Шла босиком по снегу, окроплённому бычьей кровью. Её привели к князю. Сванхильд упала перед ним на колени и поклонилась.
— Всё исполню ради тебя, мой господин, — жарко сказала она.
Зиг кивнул. На чёрном лице горел сталью единственный глаз. Под чёрной жёсткой шубой у него не было ничего, кроме штанов и сапог. Драконы змеились по его груди и рукам. Я смотрела на действо из толпы, стоя среди подруг.
— Будь ласкова с Праотцом, Сванхильд, и передай ему слова благодарности от меня. Попроси его дать славы мне и мои воинам. Поцелуй его от меня.
— Передам, мой господин! Возглягу с ним со всей страстью, с какой была лишь с тобой! — клятвенно заверила Сванхильд.
Подошла ведьма, разодетая в косматый плащ с волчьей головой-капюшоном. Она тоже была обнажена до пояса. Голая большая грудь качалась от движений. Её белую кожу покрывали колдовские знаки и узоры. Два воина ведьмы были с ней, раскрашенные и полуобнажённые, как она.
Валборг стала читать заклинания, окропляя богов и Сванхильд кровью тельца. Её голос дрожал, потом срывался на визг, потом ласкал слух, гудел. Это была почти песня. Ведьма взяла из рук помощника большой бубен и постучала по натянутой шкуре. Над толпой пронёсся отточенный узор музыки.
Было жарко. Волнительно. Страшно. Я никогда не видела ничего подобного. Обычно отец просто приносил в жертву богам пару голов скота, овец или коз, потом мы пировали и шли спать. Здесь, в Бергсланде, творилось древнее, невиданное колдовство. Чужой мир, мир варваров, верно мне рассказывали дома. Жутко. И жутко любопытно.
Шестеро воинов из дружины Зига подошли к Сванхильд. Взяли её за руки и повели к кургану из брёвен. Девушку положили на снег, и каждый из воинов подходил, чтобы возлечь с ней и оставить своё семя внутри неё. Ведьма Валборг села у головы Сванхильд и читала над ней жуткие заклятия. Та стонала и кричала, но не рвалась, не противилась насилию над ней.
Меня же начало колотить. Слишком жестоко, дико, неправильно. Моё женское нутро противилось происходящему. К горлу подкатывала тошнота. Но я не могла отвернуться. Не могла уйти. Стояла, завороженная, и тряслась. Беатрис, тоже потрясённая, вцепилась в мою ладонь ледяными пальцами. Лейла широко распахнула глаза, стоя по другую сторону от меня.
Думаю, мы крутили в головах одну мысль. Неужто подобное будет с нами, если станем неугодными?
После свершившегося зверства, четверо воинов схватили Сванхильд за руки и ноги. Ведьма оплела её шею верёвкой и дала каждый из концов двум оставшимся воинам.
— Боги!.. — испуганно пискнула Беатрис и спрятали лицо на моём плече. Она заплакала.
Сванхильд задушили верёвкой.
Её тело уложили на доски. На голове упокоили венец, будто она была госпожой. Зиг подошёл к ней. Я увидела, как он закрыл девушке глаза, а потом поджёг брёвна факелом.
— У-у-у! — взвыли его воины. Застучали топорами по щитам. Все взирали, как пламя пожирает доски и тело Сванхильд. — Слава богам! Слава!
Поворот года свершился.
Гуляние продолжалось до рассвета. Поворот будут праздновать ещё седмицу, но сегодня ночью свершилось главное: люди помолились богам и принесли жертву. В грядущий год боги нас не оставят. Тушу жертвенного тельца зажарили и подали в зале. Снова звучали песни, смех. Радость охватила людей. Заставила плясать под быстрые звуки музыки и петь песни. Я была под впечатлением от увиденного. Сидела на троне, едва смогла поесть. Была одна среди сотни людей.
Беатрис уже давно успокоилась и ворковала с Йоргеном, сидя на его коленях за столом. Он целовал её в ухо и гладил живот. Лейла плясала с воинами в зале, глотнув для веселья немного пива. Подругам было не до меня. Зиг отошёл, чтобы устроить в усадьбе уважаемую гостью. Ведьма едва стояла на ногах после обряда. Русый воин со шрамом унёс её на руках.
О каких же шипах она говорила? Не могла смириться с мыслью, что скоро потеряю мужа.
— Фух! Хвала богам, Валборг довольна покоями, — сказал Зиг, вернувшись в зал. Он упал на трон. Лицо у него было ещё чёрным, голое тело блестело от пота. В зале было душно от жара чужого дыхания. Он сдвинул бровь, заметив моё понурое лицо. — Что такое, моя весна?
— Мне очень страшно, Зиг, — призналась я.
— Почему?
— Предсказание, — пояснила я. Вцепилась в его грязные от крови пальцы. — Не хочу терять тебя.
— Успокойся, — отмахнулся князь, — Валборг сказала, что дороги две. Просто не надо жадничать, и смерть минует меня. Бояться нечего.