Замолчала, вспоминая своего сильного, красивого брата. Даниэль был хорошим воином, лучшим среди людей моего отца. Славный вышел бы князь. Отец поседел за одну ночь, когда моего брата принесли мёртвым. Больше наследников у князя Бернара нет. Вспомнив ужасы десятилетней давности, я проговорила:
— Ненавижу кочевников. Хуже них только звери.
— Мне жаль, — Зиг погладил меня по животу, держа поводья в руках. — Но теперь они наши союзники. Тебе придётся с ними столкнуться.
— Но ты же не бросишь меня одну?!
— Никогда, драгоценность.
Меня немного успокоили его слова. Я постаралась отвлечься от грустных воспоминаний. Попросила спустить меня на землю. Мы пошли пешком. Я продиралась через сугробы, вся вспотела, но было весело. Пошёл снег, облепил шапку. Снег промочил подол моего платья. Не пожалела, что надела три пары чулок.
Озеро оказалось покрыто синим льдом. Я вспомнила, что дома мы с девочками часто ходили скользить по таким замёрзшим водоёмам вместе с другими детьми. Падали, хохотали, набивали синяки. Я захотела вернуться в детство, где было легко и беззаботно.
— Куда?!
Зиг оттащил меня от ледяного зеркала. Я оторопела, увидев искренний ужас в его глазу. Он обхватил меня и так крепко обнял, что даже дышать нечем стало.
— Ты чего? Оно замёрзло. Можно скользить.
— Нет, не подходи туда!
— Да что ты заладил? — возмутилась я. Попыталась вырваться, но куда там. — Это весело! Не будь занудой!
Зиг смотрел на озеро, не моргая. Мысли текли в его голове, поняла я. Взгляд потемнел. Рыжие брови недобро нахмурились.
— Я чуть не утонул там.
Вот теперь я поняла, что за дикий страх охватил его. Я вспомнила, что вроде бы Бьёрн говорил что-то такое, но тогда не придала большого значения. Тогда слишком боялась о себе. Теперь мне хотелось знать. Я обернулась к мужу и подняла глаза.
— Прости, я не буду, — честно пообещала я. Мне было очень любопытно, что же случилось с ним, но я всё не решалась. — Можешь рассказать, если тебя это тревожит.
Зиг, наконец, отвёл взгляд от мёрзлой воды, взял мою руку и повёл прочь. Ульв покорно потопал за нами. Искал что-то в снегу, похрапывал. Псы — Шторм, Ветер и Буран, — трусили рядом и перекликались лаем. Скоро уже надо будет ехать домой, холодает.
К моему удивлению, мы не ушли от злополучного места подальше. Зиг наоборот привёл меня к притоку, где в озеро вливалась река. Она не замёрзла. Ледяные глыбы плавали по чёрной воде. Мы остановились на каменистом берегу и слушали плеск волн о берег. Зиг поставил ногу на заснеженный валун. Он уже не плавал в раздумьях. С холодной трезвостью он указал на реку.
— Здесь меня скинули волки дядьки Ингольва, — отчётливо проговорил князь. Его разукрашенный знаком палец прочертил реку. — Меня понесло течением. Здесь оно сильное. Я кричал и плакал. Мне было… тринадцать? Или около того, не помню. Совсем сопляк. Я думал, умру в тот день.
Мне стало жаль его. И страшно. Я прижалась к его боку и схватилась за ремень, увесистый от ножен с мечом. Зиг положил тяжёлую руку мне на спину. Я ощутила, что его колотит. Оторопела, но даже не пискнула. Не знала, что мой лев может чего-то бояться.
— Меня вынесло в озеро, — продолжил князь. Голос звучал ровно и без чувств. — Я был подо льдом. Вокруг чернота, холод. Я не чувствовал тела. На мне была только рубашка и штаны, но одежда намокла и тащила на дно.
— Боги, как же ты спасся?
— Услышал лай. Оддманд пустил по льду собак. Они помогли найти выемку. Я смог глотнуть воздуха, но уже умирал. Сама понимаешь, вода ледяная. Я обморозился, уже почти не боролся. Ко мне прыгнул пёс, у него была верёвка в зубах. Так меня и вытащили.
Он замолчал, и я молчала, поражённая жуткой историей. Не могла поверить, что такое может случиться, и заплакала в ужасе. Хотела бы защитить, согреть, но сердце Зигрида уже замёрзло.
Вот, почему он такой. Боится льда. Никому не верит, кроме псов. Его предал родной человек, его дядя, а спасли собаки. Всё встало на свои места.
— Я вот что думаю, — помолчав, проговорил Зиг. Его руки гладили мою спину, пока я всхлипывала в его волчий воротник. Зиг уже не трясся. Успокоился, что не скажешь обо мне. Князь усмехнулся, но усмешка показалась мне грустной. — Нет, не скажу.
— Скажи! — взмолилась я. Пусть выговорится! Я хочу разделить с ним его боль. Таким родным, как в тот миг, он никогда мне не виделся. Подняла голову, чтобы видеть его лицо. Встретилась с колючим взглядом.
— Что если я не могу стать отцом? — вдруг спросил он. Я вскинула бровки.
— Почему?
— От воды. Отморозил себе всё. Сама посуди, мне уже столько лет, я никогда не отличался скромностью, но ни одна женщина не забеременела от меня. И ты тоже.
Спину покрыл холодный пот. Я изумлённо смотрела в его лицо, не зная, что и сказать на такое заявление. Никогда не думала, что беда может быть в нём. Думала, что это я слишком много волнуюсь, не хочу, вот боги и не дают нам детей. На мгновение представила, что у нас и правда не будет рыжеволосых сыновей и белокурых дочерей. Что не будет наследника, ради которого меня и забрали из родного дома.
Что я никогда не стану матерью.