Пришёл Бьёрн и торопливо накрыл на стол, смущаясь смотреть на меня. Мне тоже было стыдно опять сидеть в неприличном положении на коленях князя. Ему же, кажется, всё наоборот очень нравилось. Бьёрн расставил блюда и приборы, наполнил кубки элем и вышел. Зигрид принялся есть.
— Почему ты не ешь?
Да что ж такое! Он опять злится!
— Я не голодна.
— Ты должна быть сильной, чтобы родить мне наследника, — заметил Зигрид. Опять он про своего наследника! Не хочу!
Я не хотела думать ни о каких наследниках. Что тут делать ребёнку, среди зверей? Когда его мать ненавидит его отца? Когда отец режет всех без разбору? Когда я даже не знаю, где теперь мой дом.
Слёзы потекли из глаз. Я отвернулась, но Зигрид всё равно увидел мою слабость. Позор. Дочь Волка Юга ревёт, чуть что. Но я ничего не могла с собой поделать. Видимо, отец ошибся, думая, что я справлюсь с великим делом примирения. Я оказалась слишком слаба.
Овечка, а не волчица.
Звякнули серебряные приборы, когда Зигрид отложил их. Видимо, нытьём я испортила ему весь аппетит. Он развернулся поднял моё лицо за подбородок. Деваться было некуда. Я таращилась в его ледяные глаза. Увидела, вдруг, в них что-то такое, отдалённо напоминающее жалость.
Ну, нет! Не может же сам Горный Лев жалеть какую-то меня!
— В сотый раз спрашиваю, что ты хочешь? — проворчал Зигрид. Он вытер моё лицо большими пальцами. — Я уже устал от тебя.
Так верни меня домой! — Но сказала я другое:
— Мне тут одиноко. Я как в клетке. Почему мне нельзя выходить и ни с кем видеться?
Зигрид откинулся на спинку кресла и почесал меня по спине.
— А что я должен делать, по-твоему? Все будут на тебя глазеть, а я этого не хочу, потому что ты моя. Глазеть на тебя могу только я. Тебе будет безопаснее тут, в моём доме. И лучше в этой комнате!
Губы задрожали. Опять он кричит на меня.
Будь я простой девушкой, я бы ударила его и убежала в лес. Но я не была простой, я была княгиней и должна была остановить войну. Потому я заставила себя прижаться к его жёсткой груди и позвать:
— Зиг… не кричи на меня, ты меня пугаешь.
Он вздрогнул, когда я погладила его кадык. Перехватил запястье, сжав так сильно, что я пискнула. Но тут же ослабил хватку и прижал мои пальцы к губам.
— Можешь выходить, — глухо сказал Зигрид. — Но только днём. Бери Бьёрна. И, Катерина, если ты сбежишь от меня, я всё равно тебя догоню. Будь уверена, я накажу тебя. Я ненавижу предателей.
Следующим утром я опять проснулась одна. Я опять была встрёпанной и замученной страстными ласками. И всё-таки возрадовалась началу нового дня.
Я оделась сама, расчесала волосы и заплела косы. Потом вышла и направилась искать Бьёрна. Мне страшно хотелось выйти на воздух. Отрок нашёлся в большом зале. Там опять была разруха, вчера здесь пили и ночевали воины. Теперь же только одинокий Бьёрн вырезал что-то на древке своего топорка.
— Доброе утро, Бьёрн! — улыбнулась я, радуясь тому, что смогла выторговать свободу.
Отрок поднял голову и кивнул. Между его тёмными бровями была резкая складочка. Он оглядел меня с головы до ног.
— Что с тобой, княгиня? Выглядишь счастливой. Помирилась с князем?
— Боги, нет! — поморщилась я и потрогала синяк на шее. Старалась изо всех сил прикрыть следы чудовищной страсти, но вышло уж как вышло. — Мы идём гулять, Бьёрн. Поднимайся.
— Гулять?
Мальчишка выпрямился, став выше меня на голову. Он недоверчиво насупился.
— Да. Князь позволил, но сказал тебе сопровождать меня, куда бы не пошла.
— Ну, ладно, княгиня… смотри мне.
Мы вышли из пропитанного запахом перегара дома. Я вздохнула полной грудью и поправила на плечах волчью шубу. Не прошло и пары мгновений, как ко мне бросился волкодав.
— А-а! Убери его! — я завизжала и вцепилась в плечо Бьёрна.
Волкодав лаял, скулил и визжал, прыгая около меня. Он пытался встать на задние лапы и пачкал мой подол.
— Фу, Шторм! Княгиня трусиха, проваливай, — Бьёрн махнул на него рукой. Шторм отскочил и стал нарезать круги вокруг нас. Бьёрн отодрал мою руку от себя. — Не бойся, он ещё щенок и сам всего боится.
— Щенок⁈
Тварь будет больше меня, если встанет на задние лапы!
— Да. Князь не берёт его с собой, слишком буйный и трусится людей, — рассказал Бьёрн.
Мы вышли на двор. Тут никого не было, кроме злополучного волкодава Шторма. Пёс потерял ко мне интерес и стал рыть землю под крыльцом дома. Я всё ещё тревожилась и оглядывалась через плечо. До сих пор колотит. В лагерь я идти не решилась, боясь встретиться с людьми своего мужа или рабами. Рабов я боялась, потому что не могла ничем им помочь. Не вынесла бы вида истерзанных пленников. Мы погуляли по двору и сели на ступени крыльца. Шторм пришёл к нам и растянулся у ног, придавив мои сапоги.
— Правда, что князь убил своего дядю и всех братьев, а потом бросил тела собакам? — этот вопрос волновал меня с первого дня моего появления здесь.
Бьёрн почёсывал пса за ушами, пока тот вывалил розовый язык.
