В этих высказываниях Талесин описывает себя как некое космическое духовное существо, творящее, божественное и способное к самотрансформации. В то же время он предлагает образ Меркурия, который часто описывается адептами как именно такой дух, тоже способный преображать себя. Один текст говорит о нем «дух мира, ставший телом в пределах земли!»[328] Он также ветер или pneuma и воды моря[329], он воплощается в орла и других животных[330], как и в солнечный луч[331]. Алхимик Авиценна говорит о нем: «Он — дух Господа, наполняющий весь мири в начале носившийся над водами. Его зовут также духом Истины, который скрыт от мира»[332]. Это сильно напоминает нам Мерлина, который был приучен говорить истину и который жил скрытым от мира. Меркурий также искусен и двойствен: один текст говорит о нем, что «он бежит вокруг земли и равно радуется обществу добродетельных и грешников»[333]. Он воплощение первоначального человека[334], фигуры, объединяющей Христа, светлую половину символа Самости, с ее темной половиной, Антихристом, в одно существо[335]. Если думать о Мерлине как о параллели Меркурия, становится понятно, что де Борон должен был описать его как Антихриста, а потом, напротив, еще раз изобразить его служителем Христа.
Более того, у нас есть право сравнивать Мерлина с алхимическим Меркурием, поскольку так поступали сами алхимики. Стихи о Меркулине цитируются в Rosarium philosophorum (примерно XV век). Объединение двух имен в этом случае возможно получилось из неправильного прочтения слова «Меркурий», но даже если так, то это не случайно. К тому же существует еще один известный алхимический трактат, Allegoria Merlini, который описывает тайну убийства и трансформации короля[336]. Мерлин стоит как за Артуром, так и за Королем Грааля как создатель, охранитель и советник Короля, также он стоит и за Персевалем. Официально — он помощник, но у него есть и другая сторона, которая обращает на себя наше внимание в описании сатурнианского человека с деревянной ногой. Как и Мерлин, последний также астролог и маг, хотя и в более опасном и странном аспекте, и по этой причине мы подчеркнули его роль как образ противника короля Грааля. У самого же Короля фон «духоподобный».
Многие ученые идентифицируют Короля Грааля с Браном (возможно, из-за его имени — Брон), богом-героем и королем нижних областей Мабиноги[337], и этот аспект продолжает держаться за христианизированным образом. В труде, известном под названием «Elucidation»[338], о нем говорится, что он владел некромантией и был магом, способным изменять форму по своей воле. В Queste del Saint Graal[339] его страдания вызваны двумя змеями, обернувшимися вокруг его шеи (та же проблема противоположностей, что и описанная с помощью белого и красного драконов). В таком облике он подходит поразительно близко к природе Мерлина, т. е. он теряет свои характеристики коллективного принципа сознания и (как sol niger алхимии) ассимилируется в архаическом дуальном аспекте символа Самости. Тогда он и его противник становятся идентичными, и оба — и Король, и его невидимый враг — во многих отношениях соответствуют Мерлину. Последний, в таком случае, недвусмысленно воплощает загадочный аспект Самости, в котором противоположности кажутся объединенными. Это выглядит так, как если бы он возвел Короля на трон, и в то же время приготовил и вызвал его свержение, т. е. он будто воплощает дуальный аспект Самости, в котором он еще раз становится подобием Меркурия. Поскольку он живет со своей сестрой, его можно сравнить с хорошо известной в алхимии парой «брат-сестра», образом, воплощающим дуальный аспект тайной субстанции.
Юнговское всестороннее описание Меркурия также может, слово в слово, быть приложено к Мерлину:
Он одновременно материален и духовен [Мерлин — телесный человек, позже — дух, говорящий из могилы.]
Он — процесс, с помощью которого низшее и материальное преображается в высшее и духовное, и наоборот. [В качестве противника Мерлин толкает Короля Грааля вниз, в physis, и посылает Персеваля на гору Дулуру для обретения им духовности].
Он — дьявол [в качестве Антихриста], искупающий психопомп, уклончивый трикстер и отражение Бога в материальной природе.
Он также — отражение мистического опыта мастера, который совпадает с opus alchymicum. В этом качестве он представляет, с одной стороны, самость, и, с другой стороны, процесс индивидуации и, из-за бесконечного числа своих имен, также коллективное бессознательное[340].
Удивительно, что такой образ, как Самость, возникает практически одновременно как Меркурий в западной алхимии и как Мерлин в легенде о Граале. Это указывает на то, как должна была быть глубока в то время психическая необходимость такой неразделенной персонификации воплощенного божества, которое должно излечить противоположности Христа-Антихриста.
