Легенда о Граале полностью

Возможно, что служитель церкви Элай, который, согласно легенде, записал пророчества Мерлина, в действительности был Илией[288]. В легенде Илия появляется как религиозная пророческая личность, в которой есть также мошеннические и даже какие-то демонические черты, которые так часто характеризуют типичного языческого лекаря и которые также так явственно отображаются в Мерлине. Так, Илия доходит до того, что убивает человека; он обращается блудницей, чтобы спасти набожного раввина; и он постоянно играет шутки с людьми, путешествуя неузнанным по земле вместе с Хызром. С подобными чертами он становится персонификацией архетипа трикстера[289], чьей функцией, среди прочего, является компенсировать предрасположенность к ригидности в коллективном сознании и держать открытыми подходы к иррациональным глубинам и к богатствам мира инстинктов и архетипов[290]. Однако пророк, подобный Илии, не есть только пример индивидуализованной личности, но, как объясняет Юнг[291], и даже как показывает его имя, он есть также человеческая персонификация Яхве, т. е. Бога. В легенде он идентифицируется с Метатроном, фигурой, которая в Pistis Sophia называется «малый Яхве»[292]. Таким образом, его образ представляет аспект высшего Бога, в той мере, в какой процесс индивидуации, видимый с «другой» — архетипической — стороны, на самом деле изображает процесс инкарнации божественного[293]. В более позднее время с Метатроном идентифицировались Енох, Илия и Иоанн Креститель. В Pistis Sophia Иисус говорит: «Я нашел Елисавету, мать Иоанна Крестителя, когда она еще не была им беременна, и я посеял в ней силы, которые я получил от малого Иао [Яхве], Добра, которое в Середине, чтобы он смог приготовить мой путь… И так сила малого Иао, который в Середине, и душа пророка Илии — они были соединены в теле Иоанна Крестителя»[294]. Они представляют «совершенного человека» и Ветхого Деньми[295]. Как и Иоанн Креститель, Илия необыкновенно волосат, как будто животные в нем еще представлены довольно сильно. Такая же заметная волосатость еще раз представлена в Мерлине. Наша история рассказывает, что Мерлин унаследовал свой физический облик от своего отца, и те, кто присутствовал при его рождении, пришли в ужас от его волосатого тела. Далее он описывается как близкий к животным, потому что он все время возвращается в лес — по этой причине он известен как Мерлинус Сильвестр — и что он кажется пастухом диких зверей. Эта последняя черта особенно наглядна в Vita Merlini[296], в которой Гальфрид доходит до того, чтобы напрямую сравнить его с Орфеем[297].

Он живет в лесной обсерватории с тремя доверенными спутниками (четверица): своим учеником бардом Телгессином или Талесином, своей сестрой Ганиэдой и бывшим душевнобольным, который вылечился, испив из исцеляющего фонтана, который появился возле дома Мерлина[298].

Особенно хорошо известен смех Мерлина: это результат его более глубокого знания незримых связей. Например, он громко смеется, когда видит сидящего бедняка в лохмотьях, или когда видит юношу, покупающего себе пару обуви. Причина в том, что бедняк, сам того не зная, сидел на зарытом сокровище, а юноше была судьба умереть на следующий день[299]. Одиночество Мерлина можно понять. Его всеобъемлющее знание, которое дает ему возможность проникновения в бессознательные связующие процессы, изолирует его от обычных людей, которым его реакции должны были казаться бессмысленными. По этой причине он остается в лесу в добровольно выбранном состоянии бедности и отказа от любви и отказывается позволить себе быть вновь затянутым в мир блестящими искушениями. Ибо, как он говорит, «Ничто не может мне дать удовольствие из того, что может забрать меня отсюда, из моего Калидона, который в моих глазах всегда приятен»[300]. Калидон — это дубовая роща, в которой он живет и которая намекает на Вотана[301]. В этой роще он служит лишь Богу, а к излеченному от душевной болезни человеку он обращает важные слова: «Теперь ты должен колеблясь идти вперед к твоей встрече с Богом, который вернет тебя вновь тебе, и теперь ты можешь остаться со мной, для того чтобы, вновь в послушании Богу, искупить дни, в которые безумие похитило тебя»[302]. Талесин подобным же образом отказывается от своих научных призваний для того, чтобы следовать за своим учителем, и Ганиэда, сестра Мерлина, отказывается от своего романа, чтобы они могли жить вместе, вчетвером. В конце концов, в преклонном возрасте, известный своей святостью и окруженный духовными учениками, Мерлин удаляется от всего общества и уходит в вечное безмолвие[303].