Мэдисон почувствовала себя в западне, причиной которой отчасти были ее убеждения, отчасти интрига АМБ. Но больше всего ее тревожило вынужденное подчинение обстоятельствам. Она могла бы бросить все и сбежать, но тогда ради чего была вся эта суета. Конечно, цель оправдывала средства, но София не желала быть средством и внутренне не смирялась. Однако обстоятельства требовали от нее серьезных, зрелых решений, а не детских капризов.
– Понимаю, что я лишь пешка в большой игре. И, конечно, я доведу начатое до конца. Но и вы не злоупотребляйте своим статусом,– едва сдерживая себя, произнесла София.
Эти слова, словно ударили Ахматова, но он не показал своего огорчения.
– Я вам больше не нужна, сэр?– не поднимая глаз, снисходительно спросила Мэдисон.
– Я провожу тебя домой.
София тут же недовольно отреагировала:
– Мы еще что-то не обсудили?
– Простая учтивость…
– Оставьте «простую учтивость» для своих дам…
– Мэдисон!
– Я не вижу смысла лишний раз оставаться с вами наедине!– отрезала она и демонстративно сердито вышла из кабинета.
Ахматов вытянул губы трубочкой и, сжав пальцы в кулаки, медленно выдохнул. «Сколько это еще будет продолжаться? Неужели я и впрямь попался? Сам себе не верю! Ведь вчера в клубе познакомился с такой девчонкой, а весь вечер, как ненормальный, думал о другой! Об этом диком зверьке, который не подпускает ближе, чем на вытянутую руку! Что это? Когда такое было, чтобы женщина вела себя так со мной?..»
Алекс прошел к окну и еще некоторое время мерил раздосадованным взглядом пространство за стеклом. Внутри кипело от возмущения и нетерпения. Но тоска, поднимающаяся откуда-то из глубины, постепенно остужала острые чувства, приводя его в задумчиво-интригующее настроение. «А это даже любопытно – взломать такую систему защиты! Вот тебе, Эл, и задачка! Не думаю, что все было бы иначе, если бы я играл открыто с самого начала… Ну… что ж, может быть, в скором времени все изменится!? Не может же она вечно меня отвергать! Ты будешь моей, рано или поздно!»
На рассвете пляж был почти пуст. В это время суток Жанне особенно нравилось гулять здесь. Песок был уже теплый, но не горячий, и пальцы ног приятно утопали в нем. Вода в заливе почти неподвижна, еще спит, но уже появляется легкий задиристый ветерок, пробуждающий ее. Волны лениво накатываются на берег и смывают следы. Мелкие соленые брызги попадают на губы, щеки, освежают кожу, будоражат душу.
У Жанны возникло желание погрузиться по шею и ощутить, как невесомо и свободно ее тело. Ступив босыми ногами в воду, она улыбнулась приятной прохладе. Но что-то отвлекло ее внимание от желаемого, и она оглянулась.
В нескольких метрах от нее на песке – полуобнаженные, счастливые – лежали Александр и София. Они восторженно смеялись, покрывали друг друга пылкими поцелуями и не могли насладиться друг другом.
Жанна зажмурилась от охватившей ее ярости, пронзившей насквозь огненной стрелой.
– Мэри, иди к нам!– со счастливой улыбкой крикнул Александр.
– Мэри, откройте глаза, иначе споткнетесь,– радостно поддержала София.
Но мышцы ног Жанны сковало судорогой, она не могла сдвинуться с места и раскрыть глаза. Каждая ее попытка пошевелиться доставляла невыносимую боль. А голоса двоих слились в один, и они кричали:
– Мэри, открой глаза… Мэри, иди к нам…
Жанна почувствовала, как ее кожа покрылась липким потом, как ее сорочка (почему-то она была именно в ней…) прилипла к телу и леденеет от ветра. Солнце поднималось из-за горизонта, и его лучи слепили даже сквозь закрытые веке.
– Мэри, открой глаза!– пронзительно завизжал голос Софии.
Жанна вздрогнула, резко запрокинула голову назад, и вдруг неведомая сила отбросила ее в сторону, как баскетбольный мяч.
Она открыла глаза и поняла, что сидит на полу своей спальни рядом с кроватью в насквозь мокрой сорочке, дрожа от холода. Яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь щели жалюзи, слепили глаза. Жанна обняла себя за плечи, обвела комнату рассеянным взглядом, убеждаясь, что она одна и не на пляже, морщась от боли в мышцах, поднялась на ноги и накинула на себя простыню.
– Что, решили надо мной поиздеваться?– проворчала она, будто это был не сон, а реальность.
Она вошла в ванную, сняла с себя белье, закрепила волосы на затылке и поднялась в душевую кабину. Горячие струи ударили по лицу и плечам, и только тогда Жанна перестала дрожать.
