— Ник… — шепчу я, как о недостающем элементе этой трагичной картины- я и четыре персоны, погубившие меня- Где… Ник?
Я улыбнулась, в какой-то момент ощутив облегчение, и желая рассмеяться от лёгкости, но не имея на это никаких физических сил. Я не увидела, кто именно после моих слов, с силой сжал ладонь, словно подтверждая:
«Я рядом»
«Я хотела б уйти, в поле вольных ветров…
Но пламя очей, оградит от этих оков.
Только голос его прозвучит, и во тьме,
Загораются свечи… Я пойду лишь к тебе.»
Глава 27 "Возвращение к мирным будням"
— …хорошо, что Его Высочество велел переждать, до более стабильного состояния ээкеми. Всё же два зелья оборотней подряд… это слишком тяжело для организма. — Робин замолчал, видя, что Рахим никак не реагирует на его голос и слова- Собираешься быть в группе сопровождения?
Мужчина растеряно кивнул, и посмотрел на домик лекаря. Изначально они пришли помочь собрать тому вещи, чтобы Хадис перешёл через портал к Его Высочеству и наблюдал за состоянием пострадавших, как один из ведущих врачей округа. Поэтому несколько человек, помимо тех, кто был созван отстраивать лагерь, пришли сопровождать ээкера Тульмаса.
— Рахим! Как удачно что ты тут… — Хадис пожал мужчинам руки, только при этом странно глянув на Робина, что не укрылось от Рахима.
«Они не особо пересекались, но не видел раньше подобных отношений между ними»- подумал он отстранённо, взбираясь по ступеням в постройку, и кисло осматривая разбросанные по полу бумаги, и битые колбы с разнообразным содержимым.
— Помогите навести порядок, и можем выдвигаться.
— Я пришлю своих оболтусов- Робин пусть и не был амбициозной или самоуверенной личностью, но все же считал, что работа простого уборщика не для его с Рахимом статусов.
— Оставь. — Рахим опустился на корточки, приступая к работе, в желании поскорее занять руки делом, а не изматывать себя ожиданием новостей о самочувствии ученицы. — Здесь разбилась Лицифья, хочешь, чтобы они надышались? Мы то, с тобой устойчивы к ней.
Робин закатил глаза, поджал губы и согласно кивнув, тоже принялся собирать с пола разбросанные бумаги.
— Дульсинея этой ночью очнулась- сказал Хадис, и мужчины вскинули на него головы.
— Это хорошие вести. — помолчав, прокомментировал Робин, заметив, что друг молчит- Может, она видела ещё кого-нибудь замешенного в этом бедламе. Нужно будет допросить её попозже…
— Не смейте, этого делать! — Хадис грозно уставился на командующего.
— Я же сказал — попозже. — раздражённо ответил тот.
Рахим закатил глаза, не желая вслушиваться в перебранку, и механически подбирал листки, иногда невольно пробегаясь глазами по буквам, пусть и не осознавая смысла прочтённого, пока взгляд не упал на несколько строк:
«… Всё же меня поражают люди этого мира, дорогой отец. Сегодня наша гостья, провела ночь в комнате Его высочества. Бесстыдство её поведения продолжает поражать меня. Я думала, что ей будет хотя бы стыдно, что в столь юном возрасте, она уже так принижает себя подобными занятиями… Почти каждый день она провоцирует охранников своей непристойной одеждой. Можешь ли ты себе представить юбку, едва доходящую до середины бедра?.. Я думала, что могу вразумить её. Оставляла ей более приличную одежду, но она игнорировала её. Создается впечатление, что ей нравится привлекать внимание мужчин вызывающим образом…»
«Что это?»
Рахим пригляделся к наполовину промокшему в снадобьях листку, понимая, что это письмо. Красивый аккуратный, явно женский почерк. Где тут ещё подобные?
Он подхватил следующий, почти чистый, не подпорченный лист и с любопытством вчитался:
«Здравствуй, дорогой отец! Вот незаметно, прошло уже два месяца, как Его Высочество перебрался на другую сторону мира. Будни однообразные и не тяжёлые. Правда, пару недель назад, господин устроил званный вечер, после которого несколько дней не желал вставать с постели… У меня всё хорошо. Пусть персонала и не много, все мы работаем в своем темпе, и получаем возможность погулять по здешнему парку. У людей этого мира и правда, много домов и дорог, которые вытеснили всю природу. Напоминает чем-то нашу столицу, если бы не, не привычные виды…
Сегодня ночью Его Высочество ушёл куда-то после обеда и не возвращался до поздней ночи. Когда я услышала, что меня зовут, подумала сначала, что Кардони нет на месте, но как выяснилось, господин принёс домой нищенку. Я была так удивлена, что Его Высочество держит её на руках! Не знаю, что в прошлом у этой девушки случилось, но мне кажется, я слышала, что про таких как она, говорят «наркоманка». То есть, человек принимающий одурманивающие вещества, дабы было приятно…
Мне велели переодеть её и обработать рану на руке. Я сделала так, как ты меня и учил отец, только рана этой девушки была необычная. Было похоже на узор растения, а когда я смыла кровь и обработала, рана засветилась и исчезла.
Я рассказала, об этом Его Высочеству, но он велел всё равно перебинтовать её…»
Рука Рахима дрогнула, побледнев, он начал вчитываться и в другие уцелевшие письма, уже осознавая, что на самом деле произошло.
