Не то что бы, я не верила его словам, но я обняла его руку обеими руками и, повернувшись набок начала проваливаться в темноту.
Он словно почувствовал, что я пришла в себя.
— Во всём виноват браслет. Кровь Кима, используемая в ритуале, означала его смерть. Браслет взбунтовался предательством «Соратника» и начал тебя медленно убивать. Не вини Кима. Даже я не предполагал, что так получится.
Я сидела у него на коленях, укрытая одеялом и его руками. Чувствовала себя, как после обычного сна. Смысл сказанных Рахимом слов доходил медленно, как и воспоминания произошедшего.
— Сколько я … спала?
— Минут двадцать. — Рахим пересадил меня на диван, но словно потеряв равновесие я повалилась на подушки, выдав удивлённое «оу!».
— Ты всё это время держал меня? — глядя на хихикающего учителя, спросила я. Вид его обнажённого тела встревожил меня, представила бессознательную себя прижимающуюся к его груди и отвела взгляд, пытаясь спрятать смущение.
— Пришлось, ты вцепилась в мою руку как коала.
На обиду у меня было не то настроение и не тот запас сил. А вот спохватиться.
— Как твоя рана?
— Это ритуальный нож, малышка. — Рахим показал совершенно здоровую руку- от него раны затягиваются. А вот от потери крови, я очень оголодал. Перекусить не хочешь?
Он подобрал с пола валяющуюся футболку, и я наконец-то огляделась. Комнатка, чем-то очень похожая на мою, когда я жила у тёти. С права от окна диван, который, видимо, служил и кроватью, напротив небольшой шкаф. На полу не было ни ковров, ни дорожек. Только холодный линолеум. Помещение казалось не обжитым.
— Мы… у тебя дома?
— Дома? Ну, если хочешь так называть это место, то ладно. Мой дом. Моя холостяцкая нора. — он весело подмигнул, заставив меня невольно улыбнуться и позабыть, что передо мной взрослый мужчина лет под тридцать. — У меня в холодильнике также стандартный холостяцкий набор еды.
— Пельмени и бутерброды? — я захохотала, укутываясь в одеяло, так как тот факт, что я всё еще оставалась в белье, никак не изменился.
На сей раз, учитель улыбнулся странно. Тепло и вроде как даже нежно, словно открывая душу. Неужели это так действует осознание, что он у себя на территории?
Мне же от этого стало немного не по себе.
— Эх… Видела бы ты свою мордашку, не смеялась бы так- Рахим вышел из комнаты потом вернулся с пакетом. — Ким оставил тебе вещи. Ванная налево. Можешь принять душ… Да… А я пока… пельмешки сварю… Потому что ты права… Пельмени и бутерброды… да…
Он неожиданно замялся, и начал потирать шею, от чего та покраснела.
— Не трите так её.
— Мойся, иди. Чудо… чумазое. — и громко хохоча, он направился на право, видимо на кухню.
Зайдя в ванную, кисло осмотрела себя в зеркало, на лицо, перепачканное засохшей кровью и ванные принадлежности учителя, находящиеся всё в одной непромокаемой сумочке. Рытья я в ней не стала, мне было нужно только мыло и мочалка, и кроме них и полотенца данного Рахимом, более ничего тут не имелось.
Оглядела предложенную одежду. Чёрная футболка и джинсы. Надеюсь нижнее бельё клала Дуси, иначе со стыда сгорю.
Вышла в коридор и заглянув на кухню посмотрела, как нервно готовит еду Рахим.
— А фен тут есть? — робко спрашиваю я.
Он обернулся, оглядев меня с босых ног, до ворота и помотал головой сначала положительно, потом отрицательно. Наконец задумался и ответил:
— В комнате в комоде. Там посмотри.
Метнулась в комнату.
— Тут нет. — кричу я.
— Значит, нету. — смешок из кухни.
— Что значит «нету»? Как в доме… — потом я пораздумала над тем, как часто здесь вообще бывают, и сделала вердикт… плюнуть на всё это. Голова сама высохнет.
— Пошли. — снова кричит учитель гремя тарелками.
— Ладно.
Пельмени не ела давно, поэтому накинулась как с голодного края. Конечно, Дуси не будет подобного готовить. И всё же, душа иногда требует.
— Катя. — я напряглась, усвоив за это короткое время нашего знакомства, что стоит ему позвать меня по имени, то разговор будет важным. — Завтра я должен буду уйти. Его Высочество принёс работу, с которой справиться могу только я… а точнее уболтать упрямство… Я не знаю, сколько меня не будет, но продолжай тренировать технику. Только в своей комнате, чтобы в случае чего, не завалиться уснувшим бомжиком под кустом.
Невольно улыбнулась, долго смотря на него, вспомнив на мгновение те зелёные глаза. От известий учащённо забилось сердце и мне это не понравилось. Сложила руки на груди и уставилась в окно. Аппетит пропал.
— Где Ким?
Посмотрела на часы- начало третьего. Видимо доедим и потопаем обратно.
Рахим перестал есть и странно отложил столовый прибор, словно у него, как и у меня, пропал аппетит.
