Тронный зал был как никогда красив. Несмотря на то что, согласно обычаям, ритуалы проводились в храмах, Бастет постаралась над декором. Развевая специально добытый в мире людей золотой песок, в огромном помещении кружил прохладный ветер.
Вдоль узкой дороги к трону, обычно окружённой водой и фонтанами, поставили прислужниц, и от подобного зрелища у высших, скорее всего, уже полыхали причинные места. Руки девушек были сложены и вытянуты над головой. Они держали позолоченные чащи, в которых потрескивал огонь, и совсем не двигались, будто неживые.
Анубис сидел на своём троне, вокруг него – ещё дюжина прислужниц, играющих на музыкальных инструментах. И в их мелодии не было ничего праздничного.
Первым я увидел Онуриса. Сложив руки за спиной, с наигранным презрением и плохо скрываемым восхищением он рассматривал тронный зал. Особенно его интересовал трон и то, из чего он был сделан. Рядом с ним стояли ещё восемь высших. Всего девять. Нас, не считая Мираксес и Шесему, шестеро, если никто случайным образом не воскресил Мафдет и Исдеса.
На лице Анубиса расцвела довольная улыбка. Когда всё разрешится, я первым делом займусь тем, чтобы стереть её с его лица, а самого Анубиса – с лица этой земли.
Маат, к моему удовольствию, даже не посмотрела на него. Она искала взглядом кого-то другого, а когда нашла, наплевав на вставшего с трона специально ради неё Анубиса, бросилась в объятия заметно осунувшейся Аментет. Чтобы это ни значило, теперь Аментет нравилась мне чуточку больше.
– Не ожидал, что ты приведёшь её сюда. Свою любимую жену прямо на верную гибель. Знаешь, если бы она была моей женой, я бы сделал что угодно, но не отдал бы её, – ухмыльнулся Анубис.
У меня дёрнулась скула, но я не обратил на него внимание. Ублюдок ещё насмотрится в мои глаза, и это будет последнее, что он увидит.
– Хранительница, – даже не вспомнив имя той, кого пытался убить, Анубис заулыбался ещё шире. – Какая ты живучая. Ценная характеристика для таких, как вы.
Кровожадное чудовище, вечная подстилка у ног Анубиса, приподняло верхнюю губу на мохнатой морде.
Мираксес смело бросила на Анубиса испепеляющий взгляд.
– Я прощу тебе эту дерзость перед смертью, – хмыкнул Анубис.
– Когда? – сделав шаг вперёд, спросил Онурис. – Когда взойдёт солнце? Мы прибыли, чтобы удостовериться, что Маат мертва.
– Вы выбрали не того, за кем требуется следить, – выпустив Аментет из объятий, ответила Маат и развернулась.
Она была ниже Онуриса, но, когда подошла к нему, казалось, что смотрела свысока, а он, втянув шею, испугался холодной решимости в её глазах.
– Я готова умереть, Гор – нет. Но он видел то же, что и я, когда открылся Источник. Он, – Маат сделала паузу, – должен умереть.
Один из высших открыл рот, чтобы возразить, но Маат подняла руку и отмахнулась от него.
– Вам нужны доказательства. И я, в отличие от Гора, готова их предоставить. Если вы откроете мне свой разум, я покажу то, что поведал Источник. Я недостаточно сильна и не смогу сделать это, если вы будете сопротивляться.
– Она всерьёз просит нас об этом? – уставившись на меня, уточнил Онурис, и впервые в жизни я был согласен с немым вопросом на его лице.
– Да, – ответила Маат, и уголки её губ раздражённо дрогнули.
– Мы не будем открывать свой разум этой психопатке, – заявила одна из высших, имя которой я не запоминал. Я их вообще не различал, потому что они не особо отличались друг от друга. Полчище запрограммированных быть хорошими слугами роботов.
– Ты заперла нас в Дуате и убила Осириса, – в более вежливой форме пояснил Онурис. – Без обид, но пускать тебя в свой разум – последнее, чего бы мне хотелось. Есть гарантия, что ты не заставишь нас перебить друг друга?
– Никаких гарантий. – Маат пожала плечами. – Ваше право рискнуть всем.
– Амсет? – глядя на меня, спросил Онурис.
Вместо ответа я сунул руки в карманы штанов.
– Хорошо. Ладно. Лишь трое из нас откроют тебе свой разум. Если вздумаешь что-то выкинуть, мы прекратим это.
– Интересно, как? – потирая подбородок, уточнил Анубис. Положение высших было слишком шатким, так что он вполне мог позволить себе эту насмешку.
– Я согласна, – тут же ответила Маат. – Троих будет достаточно.
– Я бы тоже хотела увидеть это, – сказала Бастет. – Анубис? Он многозначительно приподнял уголок рта и посмотрел на Маат.
– Мне не требуются доказательства от женщины, которая так рьяно жаждет умереть. Я верю ей.
– Кто от вас? – Маат обратилась к Онурису.
– Я и они. – Он указал кивком подбородка на ещё двоих.
– Хорошо. Это больно, если кто-то не в курсе. И мне будет удобнее, если каждый подумает о чём-то плохом.
– А так хотелось на свадьбу, – перебил её я и за это был награждён порицающим взглядом со стороны Бастет.
Маат же, напротив, подошла ко мне и протянула руки. Я сжал её мягкие пальцы и горько улыбнулся.
– Сколько ещё раз мне терять тебя, чтобы наконец обрести?
– Это последний раз, – прошептала она, глядя на наши пальцы, а потом подняла голову и последним, что она сказала мне, прежде чем нас всех поглотило её видение, было: – Я люблю тебя, Габриэль. Чтобы ни случилось.
