Раньше в маленьких деревнях покойников обряжали церковные сторожа. Однажды сторож из Невё, возвратясь после исполнения этой своей обязанности в церковь, чтобы все подготовить к похоронам, заметил сидящего человека в воскресной одежде.
– Здравствуй, приятель Жан-Луи, – сказал человек, поднимая голову, – до этого он сидел, низко ее склонив.
– Как, – вскричал изумленный сторож, – это вы, Иоахим Лаблез, здесь!
Это был как раз тот самый умерший, которого староста положил в гроб несколько минут тому назад, надев на него чистую одежду.
– Да, я, – ответил Лаблез. – Я тебя жду здесь, чтобы просить срочно переделать твою работу.
– Вас не устраивает, как я вас обрядил?
– Да. Ты мою левую руку заложил за тело: я не могу уйти в таком положении.
Произнеся все это, он исчез. Сторож тотчас бросился назад, вошел в дом умершего и, к возмущению всей семьи, открыл гроб. Действительно, как и говорил Лаблез, его левая рука была под телом. Сторож привел все в порядок и снова направился в церковь.
Когда он вошел в ограду, он увидел, что покойный по-прежнему был здесь, правда, на этот раз он стоял, подняв голову.
«Я опять что-то упустил?» – подумал сторож.
Но нет: покойник удовольствовался тем, что сделал рукой прощальный жест.
– Да утешит вас Бог, – сказал сторож, обнажив голову.
Вот и все.
Пока покойник не покинул дом, нельзя ни мести полы, ни вытирать пыль на мебели, ни выбрасывать мусор, чтобы случайно не вынести наружу душу умершего и тем самым навлечь на себя его месть. Но необходимо при этом тщательно закрыть все сосуды с жидкостями, исключая молоко, чтобы душа в них не утонула.
Пока покойник лежит в доме, нельзя отправлять домашних на работу. Это оскорбит умершего.
Это произошло в то время, когда я была младшей служанкой в Керсальу. Умер хозяин дома, Бартелеми Ропар. А случилось это в начале июля: старший сын хозяина, Луи, вместе с батраками работал на соседнем лугу: сушил сено. Меня срочно послали за ним. Вскоре вернулись и остальные: перекусить.
Когда они закончили есть, один из батраков спросил:
– Нам нужно возвращаться на луг?
– Да, конечно, – ответил Луи Ропар. – Погода портится, если мы сегодня сено не уберем, завтра оно может пропасть.
– Так не полагается, когда в доме покойник, – заметил старый Кристоф Лоарер, который служил в Керсальу почти тридцать лет.
Луи Ропар ответил ему с твердостью:
– Хозяин теперь я, и я здесь распоряжаюсь. Идите и делайте, что я велел.
Нехотя они отправились обратно.
Подойдя к лугу, они с большим удивлением увидели какого-то обогнавшего их мужчину, ходившего взад-вперед по полю и, казалось, с удовольствием топтавшего сено. Когда они подошли еще ближе, их удивление обратилось в ужас, так как по походке и по одежде странного человека они признали Бартелеми Ропара собственной персоной.
Старый Лоарер произнес:
– Дуе да пардон’ан Анаон!
Видение сразу же исчезло, мужчины ступили на луг и увидели, что их вилы были разложены по двое крестом.
– Не будет проку от этого сена, помяните мое слово, – сказал Кристоф Лоарер своим товарищам.
Однако несколько дней спустя, когда сметали сено в стога на дворе усадьбы, оно по виду было хорошим. Прошло несколько месяцев. Слова Лоарера давно вылетели из памяти слуг, да и сам Лоарер, казалось, забыл об этом.
Однажды вечером Луи Ропар сказал конюху:
– Маркиз, – (так прозвали конюха), – с этого дня будешь давать корм лошадям из стогов этого года.
Была уже поздняя осень, время пахоты. Когда наутро в плуг стали запрягать лучшую кобылу в Керсальу, она едва держалась на ногах, а днем она пала. Неделю спустя пришла очередь другой кобылы, замечательной племенной, самой лучшей в кантоне. На этот раз Ропар-сын вызвал ветеринара. Тот поинтересовался, чем кормили лошадь. Ему показали сено, и он нашел, что оно хорошего качества.
– Не знаю, в чем причина, – объявил он.
И наука не смогла помочь другим лошадям. Не прошло и двух недель, и пали все лошади на конюшне. Ропары были разорены. Сын впал в тоску, начал пить. В ночь под Рождество он не вернулся домой. Мать отправила нас искать его. Нашел его Кристоф Лоарер: бедняга повесился на яблоне. Непочтение к покойному отцу обернулось для него бедой.
Если кто-то из ваших близких скончается ночью, вы можете увидеть бегущие перед вами огоньки, которые, как бы вы ни старались их догнать, не становятся ближе.
Смерть ростовщика или богатого человека, жестоко относившегося к беднякам, всегда сопровождается грозой, ливнем и молниями. Они утихнут только тогда, когда покойник покинет свой дом. И редко людям, бодрствующим у ложа такого умирающего, удается с первого раза зажечь свечи у его постели.
Есть верное средство не встретить покойника на своем пути: надо проститься с ним целованием до того, как его положат в гроб.
Говорят, что в Нижнем Корнуайе, чтобы дать силу и долгую жизнь болезненным детям, их приводят молиться и проститься целованием с умершим ребенком.
