– Усни, Эт’ифэйна! – вновь произносит Сет, и кровь Элинаэль вспыхивает, загорается, сердце существа замирает, грудь не вздымается, дыхание прекращается… Она уснула. Победа…
Элинаэль вдруг стала падать, и Вирд, не осознавая, что самостоятельно разорвал связывающие его железные оковы, позабыв об узах Карта, бросается к ней.
– Элинаэль! – Ее уже подхватил один из Мастеров Перемещений, которого Вирд отталкивает и заглядывает ей в глаза… Слава Мастеру Судеб! С ней все в порядке – это только слабость! Она отправила в небытие Древнюю!.. Она справилась!..
– Ты освободился?.. – Элинаэль удивлена и счастлива. – Как?..
– Не знаю… не важно… – Вирд целует ее, прижимает крепко к груди… Он не пережил бы, случись что-то с ней…
Итин не мог поверить. Получилось!.. Он чувствовал слабость после того, что проделал с Эт’ифэйной: связал это существо, сковал, но свой собственный страх при этом связать ему оказалось гораздо труднее. До сих пор сердце колотится, трепыхается и болит. Он обошел тело Древней, лежащее без дыхания, – не верилось, что Эт’ифэйна по-прежнему жива, подошел к бледной Иссиме: она взглянула на него испуганно, будто бы ища поддержки. Итин почувствовал прилив нежности, не удержался, привлек Иссиму к себе, обнял; она не отстранилась…
Мастер Ахалис вместе с другими десятью Строителями прибыли сюда и возвели пятнадцатифутовую стену вокруг места, чтобы сдерживать местный народ. Пока пятеро и Элинаэль делали свою работу, поклонники Древней пытались преодолеть преграду, поливали находящихся внутри дождем стрел, которые неизменно отклонял ветер Мастера Байшка. Теперь они продолжали штурм, в ход пошли «кошки», веревки и лестницы. Убивать их без крайней необходимости Вирд запретил еще тогда, при составлении плана: он знал, что эти люди будут оказывать яростное сопротивление. Когда над стеной появлялась голова очередного местного воина с лицом в зловещей красно-белой раскраске, – один из Мастеров Стихий попросту сбивал такого воздушным потоком. Строители нарастили бы стену выше, но кончился подходящий материал поблизости, для создания имеющейся они использовали и песок и плиты, которыми выложена была площадь, и мрамор престола Древней… разве что жертвенник, где лежал Вирд, не тронули, боясь в спешке причинить Верховному вред. Но Вирд сейчас свободен. Как? Итин думал, что придется ему вместе с Тико поработать над оковами, применяя к металлу свою Силу. Узы Карта, которые наверняка сейчас на запястьях Вирда – иначе он бы сам давно отсюда ушел, – снять труднее, но для этого имеется набор ключей-отмычек, изготовленных Оружейниками, а, не сняв их, Верховного не переместишь…
С Эт’ифэйной еще не закончили: теперь Итину предстоит соорудить для нее саркофаг, вернее – починить тот, что отыскался в пустыне Листан. Продолговатый, черный до отвращения ящик Итин изучал не один день. Абиль Сет утверждал, что стены саркофага отнимали Силы у Древнего: высасывали энергию, пока тот спал там. Поэтому Атаятану, пролежавшему в подобном ящике шесть тысяч лет, потребовался год и очень много крови, чтобы восстановиться, а Эт’ифэйна, которую поклонники отыскали и освободили уже через пятьдесят лет после усыпления, а потом подкармливали, принося кровавые жертвы, пробудившись, была свежа и полна сил.
На этот раз так случиться не должно: они надежно упрячут проклятую, погребут ее на дне Океана Ветров или в жерле вулкана, чтобы никогда никакой безумец не смог бы даже попытаться ее пробудить!
Вдруг тревожным зовом рога, среди шума, создаваемого нападавшими, прозвучал женский пронзительный крик:
– Что наделали вы! Безумцы! Вы прокляты!.. – Слова эти принадлежали смуглой худощавой жрице, одетой в платье, сшитое из разноцветных полосок ткани, голова и туловище которой показались над стеной. Ее глаза неотрывно смотрели на лежащую Эт’ифэйну.
Вирд подал знак Мастерам Стихий, чтобы те не сбивали ее. Она подтянулась на руках, села на гребень стены и прыгнула вниз, легко приземлившись на ноги. Ее соплеменники затихли. Она устремилась к Древней и, приблизившись на расстояние в два шага, упала на колени и зарыдала так отчаянно, так безутешно, будто ее дочь или мать умерла…
Иссима задрожала и, глядя на женщину, прижалась к Итину еще крепче, он же, обнимая ее, опьяненный близостью девушки, почти не чувствовал собственного страха.
– Зачем вы сделали это?.. – всхлипывала женщина. – Я жрица Ошая, избранная Спящей Богини, проклинаю вас!.. Я проклинаю каждого, кто поднял сегодня руку, чтобы усыпить…
– Достаточно!.. – гаркнул Вирд, подходя к ней. – Молчи! Твои проклятия – дым! Открой глаза, Ошая! Твои руки в крови! Скольких ты убила?!
– Убила?.. – Она непонимающе хлопала глазами, глядя на него. – Я отдала их богине, они были избраны! Они были предназначены для этого с самого начала!..
– Никто для этого не предназначен! Вы отдавали чудовищу ваших детей! Достаточно крови! Я позабочусь о том, чтобы вы никогда не смогли отыскать ее. Она будет погребена в недоступном месте! Твой народ будет отныне свободен от нее!
