Лола оказалась права: это было волшебно. То ли из-за атмосферы юга и уединения, то ли из-за того, что бывший муж Светы никогда не претендовал на звание полового гиганта. Его стандартная схема была нехитра: пять минут спазматичных движений, а ты или подстраивайся, или дальше сама-сама!
Турок Джеймс был совсем другой породы. Казалось, что ему вообще неведома усталость — или насыщение. Он измотал Свету, она потеряла связь со временем и пространством. Еще покидая клуб, она обещала себе не засыпать в комнате отдыха, как какая-то проститутка. Но потом даже это стало неважным, и она все-таки отключилась.
Поздним утром ее деликатно, но настойчиво разбудила пожилая уборщица, которая пришла приводить комнату отдыха в порядок. Джеймса, естественно, уже нигде не было. Пожилая уборщица ничего не говорила, да и не знала она, скорее всего, никаких языков, кроме родного. Но ее лицо выражало достаточно презрения, чтобы Света все про себя поняла.
Она бы даже не стала спорить, у нее настроение тоже было не из лучших. Болела голова и все тело, одежда была измазана и порвана, Света чувствовала себя грязной насквозь и подозревала, что никакой душ это не исправит. Неужели Лола с таким каждое утро сталкивается? Нужно будет спросить.
Она кое-как оделась и побрела к жилому корпусу, уверенная, что подруга уже там. Лола всегда возвращалась куда раньше — видно, опыт помогал. А Свету ожидал путь позора через кишащий туристами отель.
По крайней мере, к этому она готовилась. Но на залитой солнцем территории она не получила ни одного насмешливого или понимающего взгляда. Никому вообще не было до нее дела! Туристы и сотрудники взволнованно о чем-то перешептывались и спешили в сторону пляжа. Тогда Света и поняла: произошло нечто необычное.
Ей не хотелось знать, что именно. Она как-то сразу, необъяснимым шестым чувством поняла, что ей это не понравится. Однако неопределенность страшила куда больше, и она все-таки последовала за толпой. То, что она выглядела помятой, не имело такого уж большого значения — не меньше трети женщин выглядели не лучше.
Люди шли не к пляжу, а чуть в сторону. Там берег был выстелен острыми камнями, скользкими от водорослей. Через них подобраться к воде было нереально, поэтому там не плавали, но иногда забирались на камни ради красивых фото — и платили за кадры содранными коленками и потерянной обувью.
Когда стало ясно, что люди собираются там, Света без труда догадалась, что случилось. Должно быть, кто-то из пьяных девиц захотел сфотографироваться, поскользнулся — и разбил голову. От туристов она слышала слова на русском и английском, которые подтверждали ее теорию.
— Совсем молодая была!
— Ее нашли работники…
— Но раньше до нее добрались чайки!
— Да нет, это она расшиблась о камни.
— Она утонула, а потом тело расклевали чайки, из-за них столько крови!
Такие зрелища Света не любила, она уже чувствовала нарастающий приступ тошноты. Она не могла сказать, почему продолжает идти туда.
Народу на пляже было много, но полиция успела выставить ограждение. Так что никто не пытался выбраться на камни, однако холм над берегом позволял всем желающим разглядеть то, что произошло у воды. Этим и воспользовалась Света — на свою беду.
Там действительно было тело. Одинокое, окровавленное, изуродованное до неузнаваемости. Распластанное на острых рыже-коричневых камнях, как гигантская морская звезда. Окруженное мутной от крови водой. Знакомое тело! Свете потом казалось, что она не должна была узнать, только не с такими травмами, а она все равно узнала. Многое осталось неизменным — волосы, одежда, несколько браслетов на руках.
Она закричала. Потом Света отшатнулась в сторону, и ее вырвало. Люди, конечно же, шарахнулись от нее, но ей было все равно. Она ожидала, что вот-вот потеряет сознание, даже хотела этого! Перед глазами у нее по-прежнему стоял кровавый труп, похожий на сломанную игрушку. Она хотела отключиться от этого и не думать, что совсем недавно труп был живым человеком, с которым она делила отельный номер.
Но отключиться так и не получилось. Мир просто стал мутным и глухим, словно ватой забитым. Ее спрашивали, она автоматически отвечала, даже не думая о словах, которые произносит. Ее вывезли из отеля в полицию, потом отправили домой — в Россию. Она спала и просыпалась, встречалась с нем-то, даже плакала, но все это было как будто не по-настоящему. Ей потребовалось три месяца, чтобы прийти в себя и смириться со всем, что на нее обрушилось.
Кто-то убил ее лучшую подругу. Напал на Лолу, затащил на берег, избил ее об эти камни и зарезал ножом, украденным в ресторане отеля. Кто это сделал, когда, как — установить было уже невозможно. Никто не видел, с кем Лола покидала клуб, зато все успели усвоить, что разборчивостью она не отличалась.
