Лифт довез их до одиннадцатого этажа и остановился. Леон обратил внимание, что кнопки двенадцатого этажа здесь попросту нет — хотя этажей точно двенадцать. Это было любопытно.
На лестничной клетке располагались три двери, все — закрытые. Они остановились перед нужной, Леон нажал на дверной звонок. В квартире прозвучала мелодичная трель, однако никакой реакции не последовало.
Это было странно. Леон позвонил еще раз, но в квартире по-прежнему не было ни голосов, ни шагов.
— Да что за фигня? — нахмурился Ярик. — Он же знал, что мы идем, он должен был подготовиться!
Эта фраза, предсказуемая и вроде как ничего не значащая, подтолкнула Леона к решению.
— Думаю, он и подготовился.
Он повернул ручку — и дверь открылась, не сдержанная никаким замком. Их пропускали внутрь квартиры, в которой никого не было.
Странности на этом лишь начались. Снаружи дверь казалась самой обычной, но с внутренней стороны на нее был установлен сложнейший замок, сопоставимый с отдельным компьютером. Леон подозревал, что благодаря этому дверь можно было отпирать и запирать, не подходя к ней.
Дальше — больше. Оказалось, что у трех квартир, собранных на этом этаже, нет вообще никаких стен, только колонны, поддерживавшие потолок. Но они требовались для безопасности, а спрятаться здесь было негде, и весь этаж представлял собой одно открытое пространство.
Мебели внутри тоже не оказалось. Да тут и ремонт не проводили! Оставили только черновую отделку, с которой дом когда-то сдавали. Но на серых стенах и некоторых колоннах просматривались крупные подвесные устройства, явно электронные — они то и дело перемигивались красными и зелеными огоньками.
Леон подошел к одному из них, пытаясь понять, на что он вообще смотрит. Догадки были — и далеко не приятные. Очень похоже на бомбу… Эта мысль должна была напугать его, но не напугала. Потому что страх подразумевает действие — например, побег. А Леон пришел сюда сам и отступать не собирался.
Да и потом, они с Яриком все еще были живы. Если бы Фенрир хотел убить их без разговоров, это бы уже произошло.
— Как думаешь, рванет? — только и спросил Леон.
Ярик тоже присмотрелся к устройству.
— Не думаю, что оно вообще может рвануть. Больше похоже на какой-то распылитель!
А ведь это, если задуматься, логичней. Устройств было много, и если все они выпускали нечто вроде ядовитого газа, степень поражения была бы такая же, как при взрыве. Если не больше! Здесь нет стен, спрятаться негде, ядом придется дышать — или не дышать вообще, что приведет к тому же исходу.
Это был даже более грамотный вариант, чем бомба. Взрыв повредил бы не только этот этаж, но и соседние, полностью перекрывая доступ вниз тем, кто жил на двенадцатом этаже. А именно там, судя по всему, и обосновался Фенрир.
Они с Ярославом узнали бы, что таится в устройствах, если бы попробовали пробраться сюда тайком. Возможно, они обманули бы консьержа и вышли на пожарную лестницу. Возможно, даже вскрыли бы дверь — хотя с таким замком это не слишком вероятно. Но Фенрир заметил бы их и запустил охранную систему. Так что предупреждение Григорова оказалось неожиданно важным.
Теперь же избавляться от них никто не спешил. В центре зала их ожидала лестница, спущенная с двенадцатого этажа. Ее можно было легко убрать и полностью изолировать люк так, что никакой газ не добрался бы наверх.
Фенрир встречал их прямо у входа. Он, оставаясь хозяином положения, жутко нервничал. Он уже успел вспотеть насквозь, он неловко переминался с ноги на ногу, а в руках сжимал пистолет. При этом Леон не сомневался, что выстрелить он не сможет.
Оружие ведь не гарантирует возможность выстрелить! Для этого нужна внутренняя решимость, до которой Фенриру было далеко. С ним даже не вязалось его грозное прозвище! Толстый, не слишком высокий, потный, неопрятно одетый, с сальными волосами. Далеко не суперзлодей. Понятно, что первые впечатления обманчивы. Но Фенрира подводил еще и взгляд: водянистые голубые глаза, частично скрытые за очками, испуганно метались от одного гостя к другому.
— Где он? — спросил Фенрир. — Он с вами? Значит, он все-таки жив?!
Голос тоже был под стать: высокий, как будто так и не сломавшийся до конца. Если учитывать, что Фенриру уже исполнилось тридцать три года, это обстоятельство удручало.
Леон на всякий случай поднял руки и взглядом велел сделать то же самое Ярику. Им нужно было, чтобы хозяин квартиры успокоился — если он и пальнет, то только от страха.
— Ты не знаешь, жив он или мертв? — удивился Леон.
— Меня ни о чем не уведомляли! Но я думаю, что он жив. Это было бы похоже на него. Даже из своей смерти забаву устроить! Где он?
Толстяк не притворялся, он действительно был обижен. Если Григоров прекрасно знал, что происходит и почему, то он — нет. Следовательно, Юпитер его не допрашивал и не исключил из числа подозреваемых.
— Мы не знаем, где он. Но знаем, почему он ушел. Может, поговорим нормально? Потому что долго я так стоять не смогу, у меня руки затекают.
— Ладно… Ладно! Идем.
