— Ну конечно… Но Марианну ты мог и не трогать. Ее дед, Анатолий Касанский, умер задолго до твоей охоты. Став ее мужем, ты не мог этого не знать. Так зачем? Потому что мама хотела?
— Этого достаточно.
— Дело твое. Но неужели ты действительно думал, что такие люди, как Данила Мельничук, способны на признание вины? Даже поняв, из-за чего убили Лолиту, — а я не уверена, что он понял, — он обвинит в этом только тебя. Себя — никогда! Эти люди не похожи на тебя, Никита. У них нет совести, которая терзала бы их. Нет смысла продолжать это!
— Но нет смысла и завершать прежде срока, раз я уже начал.
— Потому что ты что-то должен своей матери — или потому что не знаешь, как быть дальше? Но вот ведь какое дело, Никита. Ты изначально не был ей ничего должен. Она тебе — да. Потому что, как бы ни сложилась ее судьба, она не имела права сваливать это все на тебя! Она тебя сломала, как сломали ее. Но у тебя еще есть возможность остановить это.
— Остановить что? Вернуть к жизни шесть человек?
— Пять, — уточнила она. — Егор жив. И ты можешь избежать новых жертв! Сделай это как
Она уже не беспокоилась за заложников, Никита не мог прицелиться в их. Не беспокоилась она и за себя: она знала, что Леон выстрелит прежде, чем Никита наведет на нее пистолет. Но она понимала, что Михаил Харитонов, возможно, сейчас выполняет где-то очередное безумное задание. Вот что она должна была прекратить! У нее в руках была чья-то жизнь — а она даже не знала, чья.
— Позволь мне помочь тебе, Никита, — прошептала она. — Нельзя исправить то, что сделано, но можно починить тебя. Просто набери номер. Тогда ты докажешь, что твоя мать ошиблась в тебе. Она не родила монстра. Она просто сама им стала.
На парковке их осталось только двое. Они стояли друг напротив друга, разделенные ничтожным расстоянием — метров пять, не больше. С такого расстояния не промажешь.
Другие люди тут тоже были, но они разбежались, когда увидели ружье. Михаил не сомневался, что в полицию уже позвонили. Долго ждать не придется, наверняка кто-то есть в больнице. Поэтому он не медлил. Он рассказал Даниле Мельничуку, стоящему теперь напротив него, как все обстоит на самом деле.
Напомнил про девушку, жизнь которой они сломали. Рассказал про незнакомца, который решил за нее отомстить. Объяснил, почему стали жертвами их дети — и что еще может произойти. Ему хотелось разделить груз ответственности. Пусть и Данила теперь терзается угрызениями совести из-за того, что они натворили!
Но Данила ничем не терзался. Он все выслушал, понял, — что тут можно не понять? — однако смотрел на Михаила не с сочувствием, а с ненавистью и презрением, как на какое-то насекомое, вылезшее из темного сырого угла.
— Значит, мой сын пострадал только потому, что у тебя мозгов нет? — процедил сквозь сжатые зубы Мельничук.
— Что?..
— Как ты мог повестись на такой откровенный шантаж?! Даже если Егор выживет, он останется инвалидом! Все из-за того, что ты решил вести переговоры с террористом лично, умник хренов!
Его злость понемногу передавалась Михаилу. Он видел, что Данила не храбрится — он действительно считает, что прав во всем.
— Ты совсем ни черта не понимаешь?! Мы сами навлекли на себя это!
— Чем? Тем, что трахнули тупую телку? Да она сама этого хотела!
— Она умоляла ее отпустить!
— Они все для вида ломаются! А на проверку эта тихоня оказалась такой же шлюхой, как и остальные. Но мои дети были нормальными! Полноценными людьми, в отличие от нее! А ты посмел напасть на моего сына!
— Я просто защищаю свою семью!
— Надеюсь, ты не собираешься после этого выжить?
— Выжить — может быть, это уж как он решит. Но остаться свободным — вряд ли. Как и ты! Я больше не буду молчать о том, что мы сделали!
— А кто тебе поверит? Ты действительно сядешь, но за то, что сделал с Егором! И, уверяю тебя, долгим твой срок не будет, тебе от меня привет куда угодно доставят! Ну а о прошлом можешь болтать что хочешь. Нет этого прошлого уже давно!
Последние слова Михаил едва различил. Мысли в голове путались, у него шумело в ушах, перед глазами плясали мелкие черные точки. Давление этих дней, этих часов обрушилось на него разом. Он даже не мог сказать, что чувствует сейчас! Время шло странно: то ли слишком медленно, то ли слишком быстро. Мир сузился до лица Данилы — красного, искаженного злостью.
В кармане зазвонил телефон, отвлекая его. Отвечать не хотелось, но Михаил знал, что это может быть похититель. Ева и Ксюша по-прежнему значили для него больше, чем прошлое и будущее вместе взятые.
На экране действительно высветился номер его жены, которым теперь пользовался преступник. Одной рукой Михаил по-прежнему держал ружье направленным на Данилу, второй поднес к уху телефон.
— Да.
Он ожидал услышать ставший знакомым голос похитителя — мужской, усталый, будто его обладатель прожил десять тысяч жизней. Однако вместо этого к нему обратилась женщина.
— Михаил, здравствуйте. Меня зовут Анна Солари, я из полиции. С вашей семьей все в порядке, они живы и не пострадали.
— Я хочу доказательство!
