– Именно, – кивнул Глеб, улыбнувшись. – Вот видишь, хлебнул все же напоследок настоящей студенческой жизни.
Дэн был почему-то рад услышать. Ему, к сожалению, не так много кем доводилось в этой жизни быть. И побыть студентом казалось ему несбыточной, далекой мечтой, которая вдруг немного, но все же осуществилась.
На следующий день он успешно сдал все тесты. Легчайшими вопросы уже казались ему и по устройству «Шторма», и по двигателям, он знал «начинку» корабля, как родную. Чуть посложнее оказалось, как ни странно, с технологией приготовления пищи. В тесте были и некоторые биологические вопросы, который он боялся провалить, однако все обошлось. Результат его приятно удивил – сорок правильных ответов из сорока трех. Это было всего на один балл меньше, чем у Дениса и Глеба, что не могло не придать уверенности в себе. Конечно, он понимал, что на деле знает поменьше их, но цифра «сорок» и слово «годен к полету» в его документах не могло не греть душу.
Сутки до часа, когда Дэниэл Элиенс впервые покинул родной город, край, планету, длились очень долго. Волнение съедало его изнутри, но оно не могло ни на долю сравниться с тем, которое он испытал, когда «Шторм», наконец, взмыл в воздух. В тот-то момент Дэн и подумал, что где-то там, за пределами его воображения и понимания этого мира что-то или кто-то есть. Потому что сам собой этот прекрасный мир, Цезарь, не мог появиться. Он смотрел в иллюминатор на удаляющуюся родную планету, и только после того, как у него закружилась голова, понял, что уже, должно быть, забыл дышать.
10
На эту ночь снова выпала разгерметизация кабины. Вариантов «смерти» на корабле было не так уж и много, как успел заметить Дэн, что было, с одной стороны, к лучшему, потому что к ним он сумел уже мало-мальски приспособиться, с другой же, они выглядели настолько реалистичными, что в их возможность ему верилось намного больше, чем в те, что ему доводилось видеть во сне на Цезаре.
Проснулся он вновь раньше на два часа согласно положенному ему режиму. Для каждого члена экипажа в зависимости от степени нагрузки и физиологических параметров Генри Мэтчерсом лично была установлена норма сна, не выполнять которую было действительно опасно, особенно тем из них, кто выполнял важные функции. Дэну были положены семь с половиной часов, из которых он редко высыпал больше пяти. Обычно до начала своей смены он успевал еще почитать в местной библиотеке, сходить в тренажерный зал (потому как, несмотря на отведенные на это ему часы в течение дня, Дэн все равно ощущал недостаток движения) да и просто побродить по «Шторму», насладиться видом с его Главной палубы.
Космос завораживал и пугал его одновременно. Как и любые по-настоящему красивые вещи, вернее даже сказать, субстанции в этом мире, он внушал Дэниэлу чувство какой-то судьбоносности, своего неизбежного и предрешенного конца. Ведь прекрасное рождается из чего-то менее прекрасного, а в конце существования приходит в состояние того, что уже пережило свои лучшие времена. Это-то состояние как раз и казалось Дэну самой что ни на есть истинной беспомощностью, песней о печали, которую пела Она, давшая жизнь всему вокруг. Песня была причудливой, непредсказуемой для столь несведущих живых существ, как люди. Таинственная, странная и опасная, вот какими бы тремя словами можно было бы описать Ее, собственную матушку-Вселенную.
И, несмотря на все свои страхи, Дэн мог бы смотреть и смотреть на удаляющиеся от «Шторма» планеты и звезды, расстояние до которых было так велико, что они едва ли меняли свои и без того крошечные размеры для него. Он предавался мыслям, не имевшим какого-либо пессимистического или оптимистического настроя, они были просто приятными, наполнявшими его сосуд реалистичного восприятия этого мира.
Проснувшись в это утро, тяжело дыша из-за случившегося в сновидении, Дэн сделал пару глотков воды и решил провести его точно так же, как и любые другие, проведенные на корабле. Умывшись и сделав себе чашку чая, он направился в библиотеку. Прямо перед входом в нее висело электронное табло, которое автоматически отсчитывало дни от начала полета. Число «шесть» казалось ему таким маленьким и далеким от желанных «пятнадцати», ведь именно на этот день Сообщество должно было приблизиться к Лагранжевой точке, в которой располагался Портал, который мог оказаться спасительной соломинкой для всего человечества.
Дэн вздохнул, дверь перед ним открылась автоматически, и, когда он вошел в комнату, в которой обычно в столь раннее время никого не было, то сильно удивился, увидев в ней Глеба, читавшего «Историю человека на Земле» как раз в том месте, в котором он закончил днем ранее.
– О, Дэн! – воскликнул, улыбнувшись, приятель. Карие глаза его сверкнули, он был, очевидно, очень рад его видеть. – Я уж боялся, что буду один в такое время бодрствовать. Мне Генри недавно изменил расписание, мол, мне должно быть достаточно и шести часов, основываясь на моих предыдущих показателях сна… В общем, я во всем этом не особенно хорошо разбираюсь, но чувствую себя я скорее даже лучше, чем раньше!..
