Алексей Валерьевич, привыкнув к полутьме отметил, что гобелен и портьеры в гостиной при таком освещении выглядели несколько устрашающе — темно красный цвет интерьера имел кровавый оттенок. Кравцов передёрнул плечами и представился.
— Алексей Валерьевич Кравцов, сыщик сыскного отдела. Я здесь, потому что в отдел поступил звонок от вашего управляющего о пропаже вашего сына. Это так?
Изольда Васильевна молчала. Ее взгляд был устремлён в пустоту.
— Может вызвать вам врача?
Сыщик видел столько горя на местах преступлений, что не удивился реакции этой матери на пропажу сына.
— С вашего позволения, я пока опрошу слуг и осмотрю комнату Сергея Петровича, а потом побеседую с вами, если не возражаете.
Алексей Валерьевич поклонился и собрался было выйти из гостиной, но вспомнил об Анне.
— Мадам, я только что нашел вашу дочь в саду. Она была без сознания и сильно поцарапана. Слуга отнес Анну Петровну в свою комнату. Ей нужен врач.
Алексей Валерьевич поклонился и уже дошел до двери, как услышал смех. Изольда Васильевна, запрокинув голову назад, смеялась и хлопала в ладоши.
— Она…без сознания… — хохотала женщина. — Она думала, что все пройдет гладко и ее это не коснется. Нет, мы все повязаны.
Изольда Васильевна, словно очнулась от ступора. Бледность прошла с ее лица. Она, наконец, взглянула на сыщика и пригласила его сесть.
Медленно, стараясь не шуметь Алексей Валерьевич сел и подвинул к себе фарфоровую кружку с чаем, любезно предложенную с графиней.
— Да, мой сын пропал. Вероятно, ночью, так как вечером во время фейерверка в его честь, Сереженьку видели и гости, и слуги, и та, которая осталась. Он так радовался…
Изольда Васильевна заговорила быстро, словно боялась, что не успеет выговориться.
— Все думают, что его украли бродячие актеры. Они так внезапно исчезли, не притронувшись к еде, которую им оставили на кухне. И гонорар, знаете, они не взяли свой гонорар. Это более чем странно — они же нищие… Хотя, у меня есть одна мысль. Я с вами поделюсь…
Графиня выглядела возбуждённой, ее глаза горели, а лицо покрылось нездоровым румянцем. Сыщик отметил про себя, что женщина выглядела и говорила, как безумная. “Что ж, это понятно. Такое горе.”
— Изольда Васильевна, нам нужен портрет мальчика. Полицейские смогут показать его людям на улице, может его кто-то видел, — сказал сыщик и осекся, графиня замотала головой.
— Нет. Это не нужно. Я знаю, кто виноват в пропаже своего сына. Это она — та, которая осталась. Я видела, как эта мерзкая девчонка о чем-то договаривалась с актерами. А ещё…В ее руке был мешочек, в котором она деньги хранила. Конечно, зачем им гонорар, она заплатила им сполна, и они забрали моего сыночка, выкрали и увезли с собой.
Графиня опустила голову, ее плечи содрогнулись от рыданий.
Озадаченный Кравцов, смотрел на женщину, в его душе скребли кошки. Мать обвиняет дочь в краже брата. Ну и ситуация.
— Спасибо. Позвольте я поговорю со слугами и с Анной Петровной, а после вернёмся к нашему разговору.
Графиня выпрямилась, слеза текли по ее щекам, но она будто не замечала этого.
— Делайте свое дело, — бросила она и перевела глаза на извивающийся огонь от свечей.
На этот раз сыщик вышел из гостиной и вздохнул полной грудью. Спертый воздух и атмосфера безумия, а также странные обвинения хозяйки ему очень не понравились. “Разберемся.”- подумал Кравцов и позвал управляющего, распорядиться, чтобы вся домашняя прислуга и дворовые, участвовавшие в сборке сцены и обслуживании гостей, собрались в парадной.
Опрос слуг занял много времени — каждый старался помочь в расследовании, найти и изловить преступников. Было видно, что Сережу все любили. “Славный мальчик, сильный. Он справится. Что-нибудь придумает, чтобы убежать от этих злодеев, чтоб им.”- говорили они в один голос, но, по сути, ничего существенного сказать не могли. После фейерверка Сергея никто не видел. Его гувернер был отпущен на этот день и уехал из усадьбы ещё утром, а больше в комнату мальчика никто не заходил. Изрядно уставший от словоохотливых слуг, Алексей Валерьевич был приглашен в зелёную комнату для чаепития. В комнате было так тепло и уютно, что, выпив две кружки чая и съев три кусочка пирога, Кравцов задремал прямо за столом. Скорее это был не сон, а полудрема, но она была необходима Алексею Валерьевичу, чтобы отделить зерна от плевел — понять, что именно зацепило его при опросе слуг. Преображение усадьбы в день рождения близнецов. Вот что заинтересовало сыщика. Разве это не странно, чтобы за одну ночь старый дом вдруг резко обновился, словно некто выполнил капитальный ремонт дома. И ещё закупка продуктов — в семье, которая до вчерашнего дня жила более, чем скромно, появились деньги. Наследство? Возврат долга?
Алексей Валерьевич услышал тихие шаги и открыл глаза. В дверях стояла Анна. Девушка переоделась и выглядела здоровой, небольшие царапины покрывали ее лицо, шею и руки, но кровь уже не шла.