Легче не стало. Жить не хотелось. Надоело. Не подействовало ни снадобье, ни сон. Единственное желание лечь и смотреть в потолок, и что бы никто не беспокоил. Выгорел богатырь. Устал от свалившихся на его плечи испытаний.
К склепу подъехали, когда окончательно расцвело. Кто, и что будет делать договорились заранее. Остановились, спешились, покрутили головами, рассматривая местность. Тишина. Даже птицы молчат.
Выложенное из природного серого камня, наполовину укрытое пожухлым дерном, низенькое сооружение с арочным сводом, похожее на заброшенную землянку. Черный провал входа, где несколько веков назад висела видимо дверь, от которой не осталось даже трухи, а вокруг смешанный лес, и кустарник в стороне, на опушке, выросший непроходимой стеной на месте древнего захоронения. Кто и когда организовал там кладбище, уже никто не помнит. Память канула в вечность, оставив после себя холмики безымянных могил и тайну.
Федогран вытащил лениво из ножен меч и неторопливо подошел к склепу. Нехотя, с полным отсутствием желания, постучал сталью по камням и, согнувшись, заглянул в мрак низкого входа:
- Есть кто дома? – Прокатился эхом по внутренностям мрака его безучастный голос. – Хозяева!!! – Вновь позвал он. – Что за пренебрежение к гостям? Выходите, я жду. – Все без ответа, только эхо собственных слов разговаривает само собой, отталкиваясь от стен, и гулкий звук капающей воды внутри. – Аджу! Я знаю, что ты там. Выходи! Давай решим наш спор до конца! Поставим точку. – Федогран прислушался, вздохнул, и повернулся к стоящему неподалеку Амирдовлату. - Может там нет никого? – Произнес он бесцветным, пустым, ничего не выражающим голосом, в котором читалось желание уехать.
- Что с тобой, парень? Ну-ка соберись. С таким настроением даже покойников в последний путь не провожают. Или ты сдохнуть тут решил? Ну что же, это твое право, и мне плевать на тебя, но вот на тех, кто из-за тебя умирает и хочет жить, нет. Там половина племени Агач-киши в горячечном бреду, два твоих брата уже на пути к предкам, а ты нюни распустил. Соберись. Убей ведьму, а потом подыхай. Жалеть не буду. Не заплачу. Мне на тебя чихать. – Старик ловко подскочил к парню и влепил пощечину, разбив в кровь губы. – Приди в себя, слабак! Ничтожество. Распустил сопли. Мальчишка!
И словно пелена упала с глаз богатыря: «Что же он делает? Там братья, там поверившие в него люди и духи. Он же их предает… Себя пожалел? Расклеился? Действительно мальчишка. Прав старик. Нет! Врешь! Он еще поживет… Он еще повоюет… Не дождетесь…».
- Спасибо. – Улыбнулся Федогран разбитыми губами. – Я в порядке. – Он развернулся к входу в склеп и рявкнул уже другим голосом, в котором прозвучала злость. – Или ты сейчас вылезешь, тварь, или я спущусь к тебе и закопаю в этой вонючей, старой могиле.
- Напугал. – Послышался ехидный голос старухи. – Спускайся, я попотчую тебя своим гостеприимством. Так попотчую, что ты возвращаться не захочешь, на веки тут останешься. Мне куклы нужны. Старые уже почти все сгнили.
- Ты что задумал? – Заволновался знахарь, увидев, что Федогран собирается спуститься в склеп.
- Тварь убить. – Обернулся парень, пожав плечами, словно спросив: «Что тут непонятного». – Она по доброй воле на поверхность не поднимется, из склепа не выйдет. Что бы биться, нам придется самим спускаться.
- Но она там не одна, там еще кто-то есть. – Амирдовлат схватил за руку, удерживая богатыря. – Там их территория, они там хозяева… Нам придется тяжело.
— Вот и посмотрю, что там да как. Не впервой мне. Я уже два года по лезвию между жизнью и смертью хожу. Привык. – Сверкнул глазами парень. - Ты со мной, или тут подождешь?
- С тобой. – Кивнул знахарь. – Только помни, о чем мы договаривались, не лезь на рожон, дай мне время сделать то, что задумано, и помни… Там еще кто-то есть. Старуха не просто так к себе заманивает. Она что-то задумала. Будь повнимательней.
- Пошли. – Кивнул Федогран и улыбнулся. – Убьем ее и того, кто там есть, а потом назад вернемся, к Ешпору. Я что-то проголодался. Соскучился по жаренному мясу, сырая свежатина и орехи, чем потчуют Агач-киши, в глотку не лезут.
— Вот это другой разговор, вот это мне по нраву. – Рассмеялся Амирдовлат. – А-то помирать он собрался. Пошли. Сделаем то, зачем пришли. Освободим мир от заразы.
- Кап! Кап! Кап! – Говорили гулкие капли отражающимся, предупреждающим об опасности, многоголосым эхом.
Вы думаете, дорогой мой читатель, что капли не разговаривают? Ошибаетесь. Попробуйте спуститься, пусть даже солнечным днем, в мрачное подземелье, начитавшись перед этим страшных историй, или насмотревшись до дрожи фильмов, где ужасы выпрыгивают из экрана кровавыми щупальцами уродливого страха. Прислушайтесь к гробовой тишине… И…:
