Девушки простояли некоторое время у открытого капота, но починка двигателя оказалось безуспешной. Тогда они направились на остановку рядом с заправкой. Несмотря на то, что было уже очень темно, на дороге не зажглись фонари. Ангелина держала фонарик включенным и освещала им дорогу. Девушки шли в неловкой тишине. Были слышны лишь отзвуки их собственных шагов. На туманной дороге им навстречу кто-то шел. Это был странный человеческий силуэт: как будто некто наклонился и скорчил руки, немного наклонил голову и шел именно в таком положении, не разгибаясь, шаги его были мелкими и неспешными, покачивающимися. Сестры застыли на месте. Ангелина схватила Леру за рукав:
— Это какой-то местный алкаш, точно тебе говорю, до добра не доведет, если мы с ним увидимся лицом к лицу, пошли к машине.
— Нет! — Шепнула младшая, схватившись за плечо Ангелины, — там кто-то….я не понимаю
, посмотри.
— Кто?! — Ангелина медленно повернулась, ее руки задрожали, — кто это?!
— Не знаю, похоже на каких-то призраков.
— Так, Лера, нас пугают. И делают это намеренно, — твердо произнесла Ангелина, — нельзя им этого позволять.
— Нет, не иди к ним! Ангелина!
— Лера, заткнись, умоляю. Эй, вы! — Ангелина подошла ближе к машине, смотря на бледные белые тени, — вы думаете, что можете нас напугать? Думаете, что мы уссымся от одного вашего вида? Вы оказались не правы! Я видела пранки и получше вашего, уроды! Заканчивайте свой театр и валите ко всем чертям собачьим, сукины дети! — Она кричала, смотря на них и активно жестикулируя руками.
Белые тени не двинулись с места. Затем они просочились сквозь машину и стали приближаться к застывшей от страха на месте Ангелине. Это были не люди. Их лица отдаленно напоминали человеческие. На изуродованных бледных туловищах были оставлены ссадины и раны, а на головах вместо рта сияли черные дыры. Из пустых глазниц сочилась черная жидкость. Ангелина онемела от страха. Кто-то сжал ее ладонь.
— Бежим! — Это была Лера, — бежим быстрее! Выключи фонарик!
Девушки свернули с дороги и побежали сквозь колючие кусты. Острые шипы впивались в кожу. Под ногами хрустели осенние ветки. Они бежали, не глядя вперед, слыша лишь собственное учащенное дыхание. Они бежали, державшись за руки. Еще никогда никто из них так быстро не бегал. Они забыли о том, что такое усталость и только бежали вперед, зная, что пропадут, если вдруг остановятся. И все же Лера иногда останавливалась, не в силах вздохнуть полной грудью. Сердце ее отчаянно билось, а в горло вставал ком. Она тяжело кашляла, пока на ее ладони оставались красные следы. Пробежав приличное расстояние от начала дороги, одна из них остановилась и выключила фонарик. Они спрятались за стволом большого дерева и стали слушать. Чьи-то шаги. Неспешные. И рык. Тихий. Порывистый.
— Это какое-то животное, Лера, если медведь, то мы с тобой обе трупы, — Ангелина покачала головой, — я люблю тебя, Лера, и всегда любила, для меня никогда не существовало человека дороже, чем ты. И никогда не будет существовать.
— Я тоже тебя люблю, — Лера сжала руку сестры.
— А что ты хотела мне сказать? Тогда? По телефону?
— У меня нашли рак. Рак легких.
— Боже! Какой ужас! Лера…
Ангелина прижала Леру к себе, заключив в объятия. По ее щекам текли слезы.
— Ангелина, смотри!
Сестры обернулись. Они увидели недалеко от себя небольшие огни. Два небольших, но ярких, как фонари, огня. Затем прибавились еще несколько. В ночной темноте девушки разглядели силуэты. Это были небольшие сущности с яркими глазами. Монстры перебрасывались томными рычаниями и что-то искали в ночной мгле.
— Они нас найдут!
— Пошли!
Девушки снова стали бежать, на этот раз не так быстро, чтобы не шуршать осенней листвой. И за ними никто не последовал. Никто, казалось, их не искал. Девушки совсем потерялись. Они набрели на какую-то поляну и споткнулись об камни. Ангелина включила фонарик и стала осматривать местность. Ее руки дрожали. В свете фонаря девушки разглядели непонятную языческую символику.
— Я так и знала, это секта какая-то, — пробормотала Ангелина, — они сектанты, говорю тебе!
— Тут кто-то есть! — Лера схватила сестру за руку и последнее, что она успела сказать, прежде чем их обеих оглушили ударом тупым предметом по голове, было, — не отпускай мою руку.
3 глава
