Берта замерла, смотря на нее. Что-то было в них обеих такое, что делало их похожими. Не столько внешне, сколько внутренне. А уж сходство Лили с сестрой было совсем незаметным.
— У них, у Лили и ее мамы, есть к тебе долгий разговор. Думаю, мы должны оставить вас наедине. Ник, Летти, пойдем в мою комнату.
Прошло примерно полчаса, когда мы услышали шаги по лестнице. Николас уже успокоился после новости о родстве Лили и Луизы и кормил свою рыбку, а Летти уснула у меня на коленях. Я не особо возражала.
Раздался тихий стук.
Я сразу поняла, что все плохо, потому что обычно Лауэр вламывается в дверь, снося все на своем пути.
Дверь открылась, а за ней стояло бледное существо с уже распущенными по лицу, рыжими волосами. Но слез на лице не было. Только какая-то пустота, не покидающая и меня второй день.
Она прошла и опустилась на мою кровать, беря на руки спящего Скайлера.
— Я отправила Альберту домой с помощью шарика телепортации. Твой отец мне подарил парочку недавно, — грустно осведомила меня она. — Так что можешь отдыхать. Все-таки тяжело шагать через пространство.
Больше она ничего не сказала.
Наверное, на ее месте я бы сейчас устроила большую истерику. Но Луиза не я. Она, как каменное изваяние, смотрела в одну точку, чуть покачиваясь.
— И что? — не выдержал Адехи, — что они тебе сказали? Как ты отреагировала?
— Ну, — она пожала плечами, пытаясь сжаться в маленький комочек, что плохо выходило при ее росте, — рассказали все, как есть. Про моего отца, Лили. В принципе, я ожидала, что моя биологическая родительница объявится когда-то. Но чтобы так…
Она тряхнула головой.
— Нет, Берта вроде хорошая женщина, но понимаешь… Диара вырастила меня против своей воли. Она была со мной всю жизнь. Да, она оказалась предательницей, свою родную дочь не очень-то ценила, но… к ней я испытываю чувств больше, чем к маме Лили.
— Нельзя разлюбить и полюбить кого-то по своему желанию, — выдохнула я, обращаясь не только к ней, — ты не можешь заставить себя. И от тебя никто не требует принимать Лили и ее маму, как свою семью. Просто ты должна знать, где твоя кровь. И что ты наследница Хайи. Наверное, именно поэтому на этом острове ты сильнее всех учеников.
Впервые Лиз улыбнулась.
— Да, я всегда чувствовала, что между этим местом и мной какая-то связь. С первого дня. Как только я шагнула на эту землю, поняла — вот мой дом.
Этой ночью я уговорила Луизу спать с нами. Мной и Ником. У нее выдался тяжелый день, и оставлять ее одну — последнее, чего мне хотелось. А еще я хотела попрощаться.
Она переоделась в пижаму и легла рядом со мной. Пришлось кое-чего подмешать в ее и Ника какао. Зато теперь они спали крепким сном и не мешали мне собираться.
Только Скро и Фиби внимательно следили за моими действиями.
Затем я собрала маленький рюкзак, поцеловала Ника и Луизу, превратила Скайлера в медальон и оделась потеплее и поудобнее. Очки мне были больше не нужны, я оставила их на тумбочке, рядом со спящей подругой.
Даже не пришлось с окна прыгать. Что ж, обойдемся без шпионских штучек.
Никогда не сбегала из дома. Бабушка, она же Шелкопряд, всегда разрешала мне долго гулять, есть, что захочу, и одеваться так, как нравится мне. Не было против чего протестовать.
Иногда, вспоминая свою жизнь до Легендариума, я думаю, что все это было сном. Только сейчас реальность. Реальность, которая зависит только от меня самой.
Ночь опустилась на Кайро. Никто не мешал мне идти, не останавливал, я быстро приближалась к краю защитного портала.
Куда идти? Я понятия не имела. Но я найду способ. Нужно только покинуть это место, отказаться от родных и друзей. Обратного пути уже нет.
Вдруг я услышала позади себя какой-то шорох.
Ну конечно, они знали, что я сбегу.
За моей спиной стоял отец. Я чувствовала родственную себе магию.
— Пропусти меня.
Я обернулась.
Папа был в обычной человеческой одежде, в которой в прошлый раз водил меня к врачу-офтальмологу. Надо же, мне казалось, она ему не нравится.
Он покачал головой. В свете луны его волосы казались серебристыми, а глаза прозрачными. Как, наверное, и у меня. Он напоминал нечеловеческое, волшебное существо.
— Джо, ты прекрасно знаешь, что я не могу.
Голос его не выражал ни злобы, ни угрозы. Просто факт. Но это меня не смутило. Я тоже говорила спокойно.
— У тебя нет другого выбора. Я пойду за Дарианом хоть на край света.
— Даже если ради него придется отказаться от семьи? От друзей? Дочка, одумайся, прошу. Я это делаю не потому, что мне хочется досадить тебе. Не превращай ситуацию в современную трагедию Шекспира.
Ромео и Джульетта. Какая параллель…
Эйрон явно пытался заставить меня обратиться к своему разуму и совести, как и полагается всем отцам. Он любил меня, я знаю. Может, даже больше, чем мама. И возможно, увидав я рождение их ребенка, его отношение ко мне бы не изменилось. Он полюбил меня с первых минут моей жизни. И именно ему, ни кому-то еще, мне было больнее всего говорить такие слова:
— Я все равно уйду. Найду способ. Даже если ради этого мне придется сделать тебе больно, папа.
