– Я хотела без родителей вас увидеть и сказать спасибо за то, что вы спасли меня. Это было так ужасно, я… – Девочка боролась с эмоциями, проглотила ком, вставший в горле. – Простите, это все из-за меня. Я нашла эти марки, и надо было сразу отдать их родителям, а не сбегать из дома и гоняться за ними. Если бы не вы, я умерла бы там, на корабле, из-за своей жадности. Спасибо вам и… простите. Я хотела сказать вам, чтобы вы оставили эти марки себе. Не надо их возвращать, это благодарность вам за мою жизнь. Знаете, я, пока там сидела, в этом вонючем отсеке на корабле, много-много-много, просто миллион часов, я просила у вселенной чуда, чтобы снова увидеть маму и папу, и пообещала отдать за это дурацкие марки. И вдруг появились вы и спасли меня. До сих пор перед глазами стоит, как вы в этого урода воткнули мою заколку. Это было… жесть.
Лев содрогнулся, вспомнив, как тонкая железная полоска с хрустом вошла в человеческую шею. У него тогда не было выбора. У него это оставило тяжелый след в душе, а для маленькой девочки стало таким шоком, что она даже не в силах сейчас подобрать слова. Он медленно поднялся с кровати, бережно выверяя каждое движение.
– Аня, прости ты меня, что не смог защитить тебя сразу. Ты не виновата. Марки достались тебе в наследство от твоей родственницы, и они принадлежат тебе. После окончания следствия тебе их вернут, и я прошу тебя принять свое наследство в память о Валентине. Видишь ли, две женщины прожили нелегкую жизнь, но сохранили эту ценность. И я хочу, чтобы ты приняла их подарок, их наследство, и благодаря этому состоянию прожила счастливую жизнь и реализовала свои мечты так, как у них не получилось.
У девочки в глазах заблестели слезы, голос пропал от душевной боли и радости одновременно. Она хотела было что-нибудь сказать или возразить, но в дверь просунулась голова ее отца. Максим так и сиял от радости, казалось, даже рыжеватая щетина на голове солнечно искрилась в унисон его настроению.
– О, дочура, ты уже здесь! Ну, это, Лев Иваныч, жена твоя сказала, что можно заглянуть к тебе. Мы это, хотели…
Мужчина протиснулся неловким движением, следом за ним в комнату плавно проскользнула Лена. Оба они были смущены до крайности, не зная, как выразить свои чувства, как высказать благодарность.
– Спасибо вам… то есть тебе, Лев… Иванович… – От неловкости Максим совсем запутался в словах. – Спасибо, что не бросил нас в трудную минуту, что дочку нашу спас, с наследством помог разобраться. Не знал, что… ну, так выйдет все, куда нелегкая занесет. Знали бы, тогда бросили бы это дело сразу. А ты мужик такой оказался, настоящий, прям вот…
Лена толкнула вконец растерявшегося мужа в бок. Тот густо покраснел.
– Ну, чего я хотел сказать. Считайте, у вас теперь в Сочи дом имеется, мы теперь родня практически! Приезжай когда захочешь, живи сколько нужно. Никаких денег, ничего не надо – ты мне дочку, жену и сына спас. Пацана, кстати, Львом решили назвать! Ну а как еще… Все вот это – цветы, конфеты – мелочь такая! Ты же, ну, человечище, вот помог прямо… Слов нет!
Максим махнул рукой, окончательно потеряв дар речи. Эмоции его захлестывали, глаза были на мокром месте, и он никак не мог выразить, до какой степени благодарен человеку, который не только спас его семью от финансового краха, но и дочь от смерти.
Лена, как всегда в критической ситуации, сохраняла спокойствие, задвинула мужа назад вытирать выступившие слезы и мягко проговорила:
– Лев Иванович, спасибо вам большое, всю жизнь будем вам благодарны! За спасение Ани, за то, что рисковали своей жизнью. Она нам рассказала все – как вы выдумали про Тинино богатство, выкрутились, чтобы освободиться.
Гуров, смущенный хвалебными речами, вдруг радостно вставил:
– А я и не выдумал! Пойдемте, что покажу. Коробки с ее вещами на веранде еще?
Жуковы синхронно кивнули. Лев Иванович не без труда поднялся с кровати, где так удобно устроился. И вся процессия медленно, в его черепашьем темпе, пошла через дворик в хозяйский коттедж. Из кухни выглянула удивленная Мария:
– Надеюсь, ты не на конную экскурсию собрался? Через полчаса возвращайся, обед будет готов!
– Мне, Машенька, десяти минут хватит. – И Лев послал жене воздушный поцелуй, морщась от боли.
В коттедже он одним движением перевернул коробку, из которой вывалились вышитые бисером картины в простеньких рамках. Потом так же качнул вторую коробку, и на полу оказались шкатулка и парочка старушечьих нарядов. Шкатулка при падении раскрылась, и из нее, словно из бархатной пасти, высыпались пластиковые бусы и украшения. Лев кивнул на раскиданные вещи:
