– Евреечку! Хаву-нагилу они пели и приплясывали!
– А это что?.. – помолчав, спросил начальник.
– Ну тундра, – сказал зам. – Ничего, скоро узнаешь. Сам плясать будешь.
Он по-ленински сунул большие пальцы в проймы воображаемого жилета и стал выбрыкивать ногами вперед среднее между канканом и еврейским танцем «фрей-лахс», дудя под нос с гнусавой одышкой: «Ха-ва-а – на-гила! ха-ва-а – нагила!»
– Песец всему, – сказал начальник. – Ты температуру мерил? Санитаров позвать?
– Вот те крест! Честное офицерское! Под салютом всех вождей! Он пел, хор подпевал, а потом стали вот так выплясывать, всем строем, в ногу, человек двести на сцене!
Начальник представил картину. Картина была сюрреалистическая. Длинное многослойное построение Краснознаменного ансамбля песни и пляски Советской Армии имени Александрова, ряды фуражек, звезд и погон, вдев пальцы за проймы воображаемых жилетов, сионистски-мюзикхолльно выбрыкивает фрейлахс или как его там: зеленые штанины с кантом согласованно вздымаются кверху, а еврей Кобзон задает перед ними темп и солирует. Смесь богохульства с шизофренией. Этот милитаризованный шабаш сокрушал устои.
– Вот только Нахимова на той сцене и не хватало, – произнес начальник под впечатлением.
– Конец света. Давай застрелимся? – предложил зам.
– Тебе хорошо, ты дурак… Тебя жена еще из дому не выгнала, что зарплаты полгода не приносил? Вы что едите, кстати?
– Так я же бомблю, – пожал плечами зам. – Как все. Ты же знаешь.
– Ая – ночным охранником, – печально сказал начальник училища. – Ты тоже знаешь.
– Но нельзя же сдавать Нахимова в израильскую аренду за вторую зарплату! – с истеричной ноткой вознегодовал зам и встал на фоне портрета Нахимова с воздетой рукой, как на плакате «Родина-мать зовет!»
– Почему нет? – с одесской интонацией спросил начальник неожиданно для себя и хихикнул. – Довольно удачный бизнес. Безотходное производство. У нас теперь рыночные отношения, ты не слыхал? Продается все, что не крадется. А здесь ты получаешь товары и услуги, а взамен у тебя ничего не убывает!
– Кроме чести, – сказал зам.
При слове «честь» товарищи офицеры посмотрели друг на друга и захохотали с отвязанным цинизмом.
– А почему ты уверен, что они написали неправду? – и начальник потряс вчерашним пакетом над столом.
Зам инстинктивно отстранился от идеологически вредоносной биографии:
– Это ж надо. Торговать компроматом на исторических героев. Вот до чего мы дошли.
– А-а. Всегдашняя позиция власти: называть компроматом ту правду, которая не нравится.
– Что, – осклабился зам, – на халявную машину запал?
– Я и тебе буду давать покататься. Необходимость принять решение раздирала их, как
буриданова осла между королевой красоты и чемоданом долларов. Когда надо принять решение, офицер распыляет ответственность.
– А что мы думаем? Соберем офицеров. И решим все демократически.
Офицерское собрание взволновалось, как море перед золотым дождем. И стали определять национальность адмирала методом голосования. Лучше лишиться иллюзий, чем денег. Перспектива второй зарплаты зомбирует моряка и превращает его в пирата.
– Англия… – мечтательно сказал строевик и закатил глаза, как умирающий петух.
Есть такая швейцарская поговорка: за спиной богача стоит черт, а за спиной бедняка – два. Два черта вышли из-за спин товарищей офицеров и разделили проблему на две неравные части.
Во-первых, все хорошее, само идущее в руки, однозначно надо брать и не отдавать. Решить только, что сказать: «спасибо» или «дайте еще»?
А во-вторых, что же касается подноготной адмирала:
– Черт возьми, – здраво рассудили офицеры, – а почему, собственно, платить должны за национальность? А если бы Нахимов был эскимос, то содержать училище должна тогда Гренландия?
– А какой идиот первый решил, что если признать Нахимова евреем, то дадут денег, – а если не признать, так не дадут?
– Вот пусть армия назовет суворовское училище имени Багратиона, и требует деньги с Грузии!
– А лучше имени Бенигсена – и с Германии!
– Если им нужен точно еврей – пусть берут своего дважды Героя генерала Драгунского и оформляют шефство над артиллерийскими курсами «Выстрел»!
– А нам-то с того что будет?..
Жизнь требует от военных прямолинейности. Национально-финансовую дилемму похерили как ложную и несуществующую. Не надо все усложнять.
В конце концов офицерское собрание выработало мудрое и простое соломоново решение. Деньги и все прочее немедленно взять. Евреев поблагодарить. Написать ответное письмо очень вежливо. Но в нем категорически объяснить, что великий русский флотоводец Павел
Степанович Нахимов был русский. Резолюцию покрыли аплодисментами. Взяли биографию, взяли морскую энциклопедию, взяли историю флота, и засели за письмо типа запорожцев еврейскому султану.
