Легенды Этшара [7 книг] полностью

— Кто забрал? — До Кеннана что-то начало доходить, хоть это ему и не нравилось. — И что значит — летел?

— Летел! По воздуху! Как маг! Волшебники его и взяли!

— Санда, да ты свихнулась — зачем волшебникам Акен? И каким волшебникам?

— Тем, что на улицах, — сказала она, тыча вниз пальцем. — Они роятся кругом и все рушат. И они забрали вашего сына. Я видела.

Не то чтобы Кеннан и вправду хотел посмотреть, но он все же на цыпочках пересек комнату и через плечо Санды выглянул в окно.

Все было, как сказала его невестка. Вдоль улиц и над крышами летели на север люди, кое-где за ними летели и вещи — одежда, украшения, мебель., Все это было совершенным безумием.

И нигде ни следа Акена.

Подобно многим другим, Зарек Бездомный с криком очнулся от кошмара и был весьма удивлен, услышав по меньшей мере дюжину других голосов, вопящих так же, как он. Он сел, не выпуская края побитого молью одеяла, и огляделся.

Он лежал в центре Стофутового поля, неподалеку от места, где Кривой переулок вливается в Пристенную улицу. Кругом валялись драные одеяла, теснились шатры и наспех сколоченные хижины городской бедноты — голоса неслись отовсюду, хотя их число, казалось, быстро уменьшалось.

Неподалеку вспыхнул фонарь, из шатра крошки Пелиррин донеслись взволнованные крики.

— Заткнитесь и дайте спать! — рявкнул кто-то: двое или трое крикунов никак не унимались.

Один голос превратился в тихий стон; другой смолк. Наконец стал слышен единственный звук — женщина подвывала тоненько, на одной ноте: так мог бы плакать ночной ветер, если бы ночь не была так тиха.

— Проклятые волшебники, — проворчал кто-то.

— Так это они? — усомнился его сосед.

— А то кто же? Люди просыпаются все разом и начинают все разом вопить — если это не магия, то я Азрад Великий.

Спорить с этим Зарек не мог; он принялся лениво размышлять, что это были за чары и почему они поразили его. Совершенно ясно, поразили не всех, иначе вопили бы сотни голосов, а не пара дюжин. Но его-то зацепило точно. Глотка у него саднила от крика — впрочем, глотка у него саднила часто, от плохой воды, еще худшей еды и разной заразы, подцепить которую на поле было раз плюнуть.

Он попытался припомнить, почему орал, но вспомнил лишь ощущение удушья и захлопнувшейся ловушки.

"Что бы это значило?" — подумал Зарек. Может быть, что-то важное…

Надо будет с утра сходить на разведку — поболтать со стражей у Западных ворот, задать пару-тройку вопросов в Волшебном квартале: глядишь, и ответят. А может, и подзаработать удастся на том, что он оказался жертвой ошибки в заклинании. По крайней мере угощение он получит наверняка: какой-нибудь любопытный маг вполне может заплатить за рассказ о том, что и как было.

А может, подумалось ему, не стоит ждать до утра. Женщина выла по-прежнему, заснуть все одно не выйдет, а если ждать — денежки с волшебников вполне могут стрясти другие. Он отшвырнул одеяло и вскочил.

Минутой позже женщина перестала ныть, но Зарок уже шагал на восток по городским улицам.

По всему городу народ пытался выяснить, что же случилось; кто-то переворачивался на другой бок, укрывался одеялом и продолжал спать, кто-то пугался и выбегал либо вылетал на улицу. Люди сотнями бежали и летели на север.

В Этшаре-на-Песках, сорока милями западнее, творилось в точности то же самое.

То же происходило и в Этшаре-на-Скалах, далеко на севере — разве что там влиянию подверглось меньше людей, чем в городах юга.

В деревнях и на фермах по всей Этшарской Гегемонии люди просыпались от кашля и крика, и кое-кто из тех, кто еще не успел заснуть, чувствовал прикосновение новой неведомой силы. По Сардиронскнм баронствам, по выжженной войной земле Тинталлиона, по лоскутному одеялу Малых Королевств — по всему миру пожаром пронеслась магия, выгоняя из постелей ничего не подозревающих людей.

Повсюду те, кого коснулись чары, и те, кто видел их, гадали, что же случилось, что это за неведомое волшебство и что будет дальше.

И ни на один из этих вопросов не находилось ответа.

Лорд Ханнер, едва успев прикрыть голову руками, съежился на пороге лавки горшечника, а над ним, в окружении тучи кухонных ножей, битого стекла и глиняных черепков, пролетела вопящая во всю силу легких женщина в ночной рубашке. Когда она улетела, Ханнер выпрямился и проводил ее взглядом.

Насколько он успел заметить, хоть она и визжала, но ни избита, ни ранена не была; скорее всего просто испугалась, когда случилось… то, что случилось — что бы это ни было. Она выглядела невредимой и вполне способной управлять и своим волшебным полетом, и полетом окружающих ее предметов.

А вот любой, кто не поторопится убраться с ее пути, наверняка пострадает.