Легенды Этшара [7 книг] полностью

— Являясь Министром Справедливости Верховного Правителя города, я объявляю этот участок земли, — он провел по диаграмме гусиным пером, — городской собственностью. Стоимость участка будет компенсирована собственнику в соответствии с требованиями закона и велениями обычаев. Указанный мною участок я оцениваю в пять серебряных раундов, кои должны быть выплачены владельцу из городской казны. Одновременно я объявляю, что город продает указанный участок капитану Олдрану в качестве компенсации за его беспорочную и верную службу своему Правителю. Цена устанавливается в пять раундов серебра, кои будут вычтены из жалованья капитана Олдрана. Все связанные с передачей собственности платежи и сборы отменяются распоряжением Министра Справедливости.

— Но колодец стоит дороже, — запротестовал торговец.

— А как насчет остальной земли? — устало поинтересовался Лорд Калтон.

— Ээээ…

— Да свершится правосудие во имя Эдерда Четвертого, Верховного Правителя Этшара-на-Песках, Триумвира Гегемонии Трех Этшаров, Главнокомандующего Святым Воинством и Защитника Веры, — провозгласил Лорд Калтон.

Сараи была восхищена решением отца. Она бы на его месте попросила Окко восстановить текст первоначального договора, после чего или капитан, или торговец одержал бы полную победу. В результате либо семья капитана осталась бы без колодца, которым она пользовалась несколько десятилетий, либо торговец лишился бы всего наследства, под залог которого были сделаны крупные заимствования. Одна из сторон получила бы больше, чем желала, а вторая — ничего.

Что же касается компромисса… Что ж, видимо, ни одна из сторон на него не шла, иначе дело не попало бы к Министру. А теперь, применив власть полномочного представителя Верховного Правителя, отец, исключил любую возможность оспорить решение сейчас или пересмотреть его в будущем. Возможно, ни один из спорщиков до конца не удовлетворен — торговец получил меньше, чем рассчитывал, а солдату пришлось уплатить за то, что он уже считал своей собственностью. Но так или иначе проблема решена, и оба, не получив того, чего хотели, получили то, в чем действительно нуждались.

Решение, может быть, и не следовало букве закона, зато снимало любые проблемы.

Сараи сообразила, что такая оценка справедлива и в отношении дела Бардека. Получение женщиной дополнительных денег устранило возможные осложнения. По закону дополнительные платежи за ложные показания и оскорбление суда — обвинение Окко в некомпетентности — ответчик должен произвести в форме штрафа в казну Верховного Правителя. Но участникам процесса и зрителям такое решение могло показаться проявлением государственной скаредности и мелочным крючкотворством.

Сараи поняла, что для отца главное было решить проблему и решить так, чтобы приговор не раздражал сверх меры участников тяжбы. Если бы деньги Бардека пошли городу, молодой человек получил бы возможность обвинить Лорда Калтона в том, что суд хотел лишь пополнить казну Верховного Правителя. Если бы судья потребовал, чтобы торговец просто продал колодец капитану, могли возникнуть дополнительные сложности. Стороны пустились бы в бесконечный спор о цене, процентах, сроках и других подобных материях. Отец сумел этого избежать.

Сараи припомнила разговор, случившийся однажды за ужином, когда их гостем был Лорд Торрут, командир городской стражи. Отец шутя заметил, что Лорда Торрута можно величать Военным Министром, поскольку его стража — солдаты, обученные для ведения войны. Но в таком случае возникает опасность, что Лорда прогонят со службы, так как войн не было вот уже двести лет. Лорд Торрут на это ответил, что с тем же успехом Калтона можно величать Министром-Миротворцем, так как он стремится всех умиротворить. Правда, полного братания людей, заметил Торрут, вот уж лет двести как не случалось.

Мужчины рассмеялись, а Лорд Калтон сказал:

— Мы оба миротворцы, Торрут, и вы это прекрасно знаете.

"Верно, — подумала Сараи. — Они оба охраняют мир, но городская стража служит кнутом, а городской суд — пряником. Люди должны получать определенное удовлетворение, передавая свои споры на суд Верховного Правителя. При этом их волнуют не столько требования буквы закона, сколько видимость справедливости".

Видимость справедливости. Да, об этом она никогда не думала. Опасение свалиться с кресла вернулось к Сараи лишь после того, как она снова посмотрела вниз на следующую пару — истицу и ответчика.

Слушая изложение сути их спора, дочь Министра от удивления открыла рот, что было совершенно неприлично для девицы аристократического происхождения. Каллиа Сломанная Рука — демонолог обвиняла Геремона Мага в похищении из ее рабочей комнаты некоторых весьма специфических веществ. Геремон полностью отметал обвинения.

Чародей обвиняется в воровстве? И не ученик, а признанный маг?

— Прекрасно, — бросил Лорд Калтон и, обернувшись, спросил: — Скажите, Окко, что там произошло в действительности?

— Не имею ни малейшего представления, милорд, — ответил теург.

Лорд Калтон изумленно поднял брови.