Легенды Этшара [7 книг] полностью

— Заклинание забирает массу энергии, — сказала она, — но, по-моему, овчинка стоит выделки. Как вы полагаете?

Валдер кивнул и, не сводя с нее взгляда, произнес:

— Да. Вне всякого сомнения.

Они закончили еду в полном молчании. Поднявшись из-за стола, Иридит прошла на веранду, Валдер последовал за ней. Они смотрели, как утреннее солнце пыталось пробиться сквозь облака.

— Итак, я заплатила свой долг, — сказала Иридит. — Все ваши проблемы с мечом решены.

Валдер согласно кивнул:

— Да, решены.

Он проследил за первым солнечным лучом, запрыгавшим по веранде, и добавил:

— Когда-то меня больше волновала совсем другая проблема, которую я так и не разрешил. Я не мог найти себе жену. Теперь, когда я снова молод, проблема возникает вновь. Но что это за жизнь, если моя жена будет стареть и умрет, а я останусь вечно юным?

— Да, это весьма неприятно, — согласилась чародейка.

— Конечно, было бы идеально, если бы я сумел найти нестареющую супругу.

— Очень практичное рассуждение.

— Конечно, я бы не стал возражать против того, что она ведет самостоятельную жизнь. Я никогда не считал, что жена — это разновидность движимого имущества. По-моему, это любимая женщина, которой веришь, которую понимаешь, которую боготворишь.

— Трудно не согласиться с вами.

Валдер молчал довольно долго и наконец спросил:

— Как вы думаете, могли бы вы стать женой владельца постоялого двора?

— О… — Иридит улыбнулась и весело прощебетала, — Что же, лет сто — двести я, пожалуй, смогла бы выдержать.

Валдер удивленно рассматривал маленького седого человечка, переступившего порог зала постоялого двора "У моста".

— Я его знаю, — пробормотал он. — Наверняка знаю.

Он следил, как старец осторожно уселся за столик. Юная Тетта направилась к посетителю, но Валдер жестом остановил ее. Он медленно пересек зал, давая себе время вспомнить, и, когда подошел к столику, последние его сомнения рассеялись.

После стольких лет в это было невозможно поверить.

— Приветствую вас, — начал он. — Я — Валдер, хозяин этого заведения. Чем могу служить?

Валдеру показалось, что в старых выцветших глазах мелькнул огонек. Но старец отвернулся, покрутил головой, как бы отгоняя видение, и сказал:

— Вина. Белого вина.

Валдер принес вино, и, поставив бокал перед посетителем, сам уселся напротив.

— Извините, — начал он, — но мне кажется, что мы встречались. Много лет назад.

Старик не моргая уставился на него.

— Солдат?.. Тот солдат из болот?!

Валдер широко улыбнулся:

— Так, значит, это все же вы!

— Будь я проклят! — воскликнул старик. — Ты все-таки выбрался!

— Вот уж совсем не ожидал снова повстречаться с вами.

— И я не думал, что увижу тебя — особенно спустя двести лет.

Чародей сделал большой глоток вина.

— Двести двадцать один год, если быть точным.

— Ты считал?

— Ну, после того как вы наложили заклятие на мой меч, я только и делаю, что считаю.

— Еще бы… — Старик отпил из бокала. — Думаю, пришло время извиниться перед тобой.

— За что?

— Да за то, что я тогда ошибся. Хотя это и не моя вина. Когда я подошел к той части заклинания, солнце уже село, а все предметы были покрыты копотью.

— К какой части?

— К заклятию Истинного владения. Я наложил его неправильно. Скажи, кто в такой обстановке сумел бы отличить бронзовое кольцо от золотого?

Валдер долго молча смотрел на него, но не выдержал и расхохотался.

Строго говоря, маленький домик возле самого болота, в котором Роггит прожил всю жизнь, находился за пределами деревушки Тельвен. Однако, расположенный прямо за холмом, что рядом с Тельвеном, он все же стоял достаточно близко, чтобы Роггита считали тельвенцем, поэтому никто не удивился, когда его ученик, Тобас, пригласил деревенских прийти на похороны своего учителя.

Да и если не обращать внимания на такую важную деталь, как границы деревни, было бы просто глупо сердить чародея или его ученика. Даже такого недалекого, каким все считали Тобаса, проучившегося всего пару лет, да к тому же у человека, впавшего в детство и так давно балансировавшего на грани полного маразма, что другим его уже никто и не помнил.

Учитывая все эти немаловажные факторы, а также нездоровое любопытство к такого рода событию, как кремация самого старого и эксцентричного в округе человека, было неудивительно, что на церемонию собралась внушительная толпа — добрая половина жителей деревни почтила похороны своим присутствием. Глядя, как все молча начали расходиться, едва погас погребальный костер, Тобас с горечью понял, что сочувствия от этих людей ему ждать нечего.

После смерти отца к нему стали относиться как к злополучному, недостойному дружбы существу.

Проводив взглядом тельвенцев, уходивших парами, тройками и целыми семействами, он повернулся и угрюмо побрел домой. Попытавшись разобраться в своих чувствах, Тобас со стыдом вынужден был признать, что его самого смерть Роггита волнует гораздо меньше, чем неопределенность собственного положения.