На уровне фактической социальной организации социальная структура общества бабуинов не менее интересна и не менее сложно устроена. Несмотря на то что она основывается на спаренных ячейках, о которых шла речь выше, она ни в коей мере не исчерпывается ими. Эти базисные спаренные ячейки встраиваются в более сложные конфигурации, которые бестиарии обычно называют «бабуинокланами», включающие также старших бабуинов со всеми со-приданными им младшими спаренными ячейками и относящимися к ним бабуинятами, а также старшими-старшими бабуинами, в отношении которых сами старшие бабуины играют роль спаренной ячейки. Как и семьи в человеческих сообществах, такие социальные образования обычно связываются между собой пересекающимися побочными ветками, в итоге образуя сложные структуры взаимодополняющей собабуинизации, по своей графической структуре чем-то напоминающие спрута. Подобные структуры также склонны собираться для совместного уничтожения пищевых и жидкостных ресурсов в количествах, несомненно превосходящих возможности отдельных бабуинов или спаренных ячеек. В таких случаях члены бабуиноклана, судя по всему, оказываются готовыми приносить себя в жертву социальной собабуинизации, поскольку для многих из них – судя по результатам – такие сборища оказываются достаточно тяжелым бременем для общего состояния организма. Тяжелые отравления, сопровождающиеся рвотой, являются вполне обыденным последствием подобного социального самопожертвования. Впрочем, роль «бабуинокланов» и степень самоидентификации с ними отдельных бабуинов столь велики, что символическое значение подобных ритуалов многократно превосходит наносимый ими физиологический ущерб.
Еще более интересным является понятие малого стада. Каждый бабуин не только точно знает, к какой малой группе внутри стада он принадлежит; поразительным образом в отношении этой группы поведение бабуина резко меняется. В нормальной ситуации по отношению не только к людям и животным, но и к другим бабуинам чрезвычайная рациональность поведения бабуинов не оставляет места тем поведенческим особенностям, которые основаны на самоограничении в стремлении к достижению своих целей, и могли бы быть сопоставлены с человеческими этическими принципами. Однако в отношении членов малого стада подобные самоограничения неожиданно появляются. Даже имея полную возможность, бабуин не укусит члена своего малого стада без особой для себя выгоды и не украдет у него ценный для бабуинов предмет, кроме тех случаев, когда он не может добыть этот предмет другим способом. Более того, бабуин будет рад огрызнуться в защиту члена своего малого стада, хотя в большинстве случаев не вступится за него при появлении фактической угрозы. Как отмечали наблюдатели, поведение бабуинов свидетельствует о высоком уровне осознания корреляции своих действий с социальной структурой, и в первую очередь с принадлежностью той или иной особи к своему бабуиноклану и малому стаду. Так, протянув лапу, для того чтобы украсть тот или иной предмет у другого бабуина из своего малого стада, бабуин может ее отдернуть – помогая себе в этом другой лапой, – а потом долго и одобрительно себя поглаживать или гордо бить в грудь. Впрочем, поссорившись с бабуином из своей группы или же обнаружив, что в его распоряжении находится слишком ценный предмет, бабуин, вероятно, исключает его из своего малого стада, поскольку в этой ситуации действует с удивительным спокойствием или даже с ликованием бьет себя в грудь, укусив соседа или завладев находившимся у того предметом. Таковы парадоксы социального чувства бабуинов.
