Еще одним непосредственным результатом для советской разведки стало обнаружение в Атлантическом океане американской разведывательной системы SOSUS (Sound Surveillance System, системы донных микрофонов), предназначенной обнаруживать и отслеживать перемещение подводных целей, о чем американцы до сих пор предпочитают не вспоминать в открытой печати.
Но, по нашему мнению, главный итог Карибского кризиса для всего мира состоял в том, что руководящие круги США внезапно осознали, что в мире появилась вторая сверхдержава – Советский Союз. И что отныне Вашингтону предстоит планировать, готовить и осуществлять свои внешнеполитические акции именно с учетом данного факта, с оглядкой на мнения и позицию СССР.
А это требовало пересмотра всей внешнеполитической доктрины США.
Официально новая внешнеполитическая доктрина США была провозглашена новым президентом США Линдоном Джонсоном 23 мая 1964 г. Ее целью было объявлено «ослабление международной напряженности и устранение опасностей, связанных с «холодной войной» между государствами, придерживающимися различных идеологий».
Однако Петр Иванович в напряженные дни Карибского кризиса не знал, по должности не мог знать, и еще об одной его сюжетной линии, с которой ему предстояло познакомиться уже в самое ближайшее время.
Речь идет о том, что еще в мае 1961 г. с офицером резидентуры ГРУ в Вашингтоне Георгием Никитовичем Большаковым[182], пребывавшим в должности атташе посольства СССР по вопросам культуры и редактора журнала «Soviet Life Today», по собственной инициативе установил контакт брат президента Роберт Кеннеди. (Кеннеди, которому было подчинено ФБР США, безусловно, был информирован о том, что Большаков является офицером спецслужбы.) И. А. Серов же деятельность Г. Н. Большакова в США в 1961–1962 гг. излагает довольно путано и далеко не объективно.
На одной из встреч, а всего за полтора года контактов их было более сорока, Роберт Кеннеди предложил Большакову «установить неофициальный обмен мнениями» по различным вопросам международного и двустороннего характера. При этом обоими собеседниками ясно понималось, что речь идет о конфиденциальных отношениях высшего уровня, идущих от имени руководителей государств и в целях установления лучшего понимания ими позиций друг друга.
Следует отметить, что в принципе практика подобных «конфиденциальных» отношений имела и имеет широкое распространение в мире. Вопрос о предложении Р. Кеннеди рассматривался Президиумом ЦК КПСС, который и дал соответствующую санкцию Большакову на продолжение контактов с министром юстиции и самым доверенным лицом президента США.
Однако 16 октября 1962 г., демонстрируя разведснимки Кубы с позициями ракет ПВО, Роберт Кеннеди обратился к Большакову за соответствующими разъяснениями, которых тот, естественно, дать не мог. Но, следуя установкам из Москвы, советский разведчик вполне искренне отрицал наличие советских ракет на Кубе, что подорвало доверие президента США к этому конфиденциальному каналу связи с Москвой. В связи с чем 20 октября встречи Г. Н. Большакова с Р. Кеннеди прекратились. «Тайный канал» связи с советским руководством через Большакова был дезавуирован Р. Кеннеди в книге «Тринадцать дней», опубликованной уже после его смерти, в 1969 г.
В своих мемуарах бывший начальник ГРУ И. А. Серов много, но весьма туманно говорит о роли Г. Н. Большакова в разрешении Карибского кризиса, скрывая от читателей тот факт, что Р. Кеннеди прекратил контакты с «советским журналистом» 20 октября, то есть до вступления кризиса в наиболее острую фазу. Это замечание никоим образом не является стремлением бросить какой бы то ни было упрек Георгию Никитовичу, а лишь характеризует стремление И. А. Серова приписать себе последние несуществующие заслуги. Серов, естественно, был не осведомлен о деятельности в дни Карибского кризиса резидента внешней разведки КГБ СССР А. С. Феклисова.
Подчеркнем также, что после возвращения в СССР по просьбе американской стороны – ему не была прощена «неискренность» в контактах с Р. Кеннеди, в декабре 1962 г. «дело Г. Н. Большакова» рассматривалось специальной комиссией Министерства обороны. Комиссия пришла к выводу, что никаких претензий к Георгию Никитовичу не имеется и что он безупречно выполнял свой служебный долг и указания руководства.
Однако в самые критические дни кризиса драматические события происходили не только в Вашингтоне: 22 октября в Москве по обвинению шпионаже в пользу США был арестован полковник ГРУ Олег Пеньковский, по «прикрытию» занимавший должность заместителя начальника отдела в Государственном комитете Совета Министров СССР по координации научных исследований (ГКНТ). Сам же предатель начал предпринимать попытки по установлению контактов со спецслужбами США и Великобритании с ноября 1960 г.
