И именно Пеньковский был для ЦРУ источником важной разведывательной информации о советских ракетных войсках и ракетной технике. Ее особая ценность для ЦРУ заключалась в том, что Ракетные войска стратегического назначения (РВСН) как вид Вооруженных Сил Советского Союза были созданы указом Президиума Верховного Совета СССР только 17 декабря 1959 г. И, благодаря своим личным связям со многими высокопоставленными офицерами РВСН, предатель сумел поведать разведкам Великобритании и США немало интересного об этом виде вооруженных сил.
Пеньковский, которому в ЦРУ был присвоен оперативный псевдоним «Hero» («Герой»), несколько десятилетий считался самым ценным агентом в Советском Союзе.
Переданные изменником Родины материалы по ракетной технике помогли американским специалистам дешифровать аэрофотоснимки советских позиций на Кубе. Однако, вопреки широко распространенному заблуждению, Пеньковский не имел никакого отношения к передаче иностранным разведкам какой-либо информации по «стратегическому мероприятию «Анадырь».
Второе Главное управление КГБ СССР вело оперативную разработку Пеньковского с конца января 1962 г. Уже после ареста Пеньковского, 2 ноября, в результате осуществленной чекистами комбинации, при попытке изъятия в подъезде жилого дома тайника, якобы заложенного им для иностранной разведки, был задержан с поличным архивист американского посольства Роберт Джэкоб.
В тот же день в Будапеште с серьезными уликовыми материалами венгерской контрразведкой был арестован британский подданный Гревилл Винн, являвшийся связным Пеньковского с британской и американской разведками.
Надеясь на смягчение своей участи и приговора трибунала, Пеньковский согласился на открытом судебном процессе над ним и Г. Винном не давать показаний о своей службе в ГРУ, ограничившись лишь должностью в ГКНТ. Несмотря на то, что стенограмма этого судебного процесса, проходившего в Колонном зале Дома союзов и завершившегося оглашением обвинительного приговора 11 мая 1963 г., была опубликована в том же году, безусловно, не отражает всего объема преступной деятельности Пеньковского. Но и сказанного в зале заседаний, что называется, «хватало за глаза» для самого сурового приговора.
Разоблачение и арест Пеньковского стали немалым успехом КГБ при СМ СССР в борьбе с разведывательной деятельностью иностранных спецслужб.
Однако, исторической правды ради, скажем и о том, что КГБ не удалось также своевременно разоблачить еще одного предателя, в то время занимавшего пост советского военного представителя при ООН в Нью-Йорке, агента «Топхэт» («Цилиндр»), инициативно предложившего свои услуги ФБР в ноябре 1961 г. Заслуженное воздаяние за измену придет к нему гораздо позднее.
Считая себя «незаслуженно наказанным» в связи с предательством Пеньковского, Серов в своих мемуарах, сам того не подозревая, демонстрирует очевидное непонимание задач и методов деятельности контрразведки (как мы отмечали ранее, и будучи председателем КГБ, он особо не интересовался этим направлением деятельности органов госбезопасности, возложив курирование его на П. И. Ивашутина).
Тем не менее Серов все же признает, что грубо отметал все обращенные к нему просьбы о содействии недавних коллег с Лубянки в связи с оперативной разработкой Пеньковского. А ведь за содействием непосредственно к нему обращались председатель КГБ В. Е. Семичастный, хорошо известные ему начальник Второго Главного управления О. М. Грибанов и 3-го Главного управления А. М. Гуськов. И именно эта позиция Серова, которую трудно назвать «заботой о государственных интересах», и стала одной из главных претензий к начальнику ГРУ в связи с разоблачением Пеньковского.
В ходе расследования обвинений в отношении Пеньковского вскрылись факты недостаточной требовательности к кадрам со стороны руководства ГРУ, упущения самого Серова. В этой связи 17 января 1963 г. он был отстранен от должности, пока временно, начальника ГРУ. Исполнение обязанностей начальника ГРУ было возложено на заместителя Серова генерал-полковника Александра Семеновича Рогова.
Для выяснения всех обстоятельств «дела Пеньковского» была образована правительственная комиссия, возглавлявшаяся заведующим отделом Административных органов ЦК КПСС Н. Р. Мироновым. От КГБ в нее был делегирован П. И. Ивашутин, хорошо знавший специфику работы ГРУ, Генерального штаба и Министерства обороны СССР.
Серов прав только в одном: возмущенный его позицией, председатель КГБ В. Е. Семичастный в его характеристике припомнил и руководство «массовыми операциями» по депортации отдельных народов в годы войны, и участие в вынесении «приговоров» в Особом Совещании при наркоме внутренних дел, и несомненную близость к Л. П. Берии.
