Повернувшись, Феннус застыл на месте. Этого лакея Мадригал зовут…
Феннус тонко улыбнулся:
— Только ненадолго. Я бы спросил, не могу ли я вам помочь, чисто из вежливости, но, боюсь, мой график этого не позволит. К тому же в данный момент я не чувствую себя особенно вежливым.
— О, нам не нужно слишком много вашего времени, — сказал Лак. — Но Мадригал очень заинтересовалась тем камнем, о котором вы были так любезны упомянуть. И я слышал, что у него, возможно, появился новый владелец. Это, должно быть, вы, не так ли, сэр?
Глаза Феннуса сузились.
— Если ты — это все, что прислала Мадригал, то она менее проницательна, чем я думал. — Быстрее мысли он вытащил из-за пояса тонкую белую рапиру, сияющую таумическим сиянием и украшенную голубым орнаментом из листьев.
Лак невозмутимо пожал плечами:
— Нас еще несколько, тут и там. И, возможно, вы
Феннус поднял острие своего меча, его рука была тверда, когда он направил его к горлу Лака. Он на мгновение остановился, размышляя.
Затем он вздохнул и быстрым движением прыгнул к левой стене, зацепившись за нее носком ботинка, и прыгнул к противоположной стороне узкого переулка, с каждым боковым прыжком поднимаясь все выше и выше, пока не ухватился за карниз одной изящной рукой и не вспрыгнул на крышу.
Он раздраженно встряхнул плащом, откинул капюшон, вложил клинок в ножны и проворно поднялся по плиткам на конек. Он услышал шум на улицах внизу, бандиты Мадригал кружили вокруг здания, наблюдая, не переберется ли он на соседнюю крышу или спустится вниз.
У них не было простого способа его преследовать, поэтому Феннус не торопился, разглядывая ледяной городской пейзаж в направлении доков и мачту корабля, на который он должен был сесть в течение часа.
Все это было в лучшем случае незначительным неудобством. Это действительно было жалко. Однако все это никак не улучшило его настроения.
Затем он услышал тяжелый удар и звон черепицы позади себя, за которым последовал нарастающий гортанный грохот, похожий на приближающуюся лавину.
Он развернулся и оказался лицом к лицу с огромным, закопченным существом, шерсть которого стояла дыбом, клыки были огромными, зеленые глаза горели жидкой злобой.
У него была лишь истекающая доля секунды, чтобы недоверчиво подумать:
Дружба прыгнула.