– Маркиза ранило мушкетной пулей в левую икру. Похоже, кость не задета, – пояснил Маркусу шевалье де Клермон. – Сапог нужно разрезать, а рану – промыть и перевязать.
«Помоги мне, Господи! – подумал Маркус, глядя на носилки. – Да это же маркиз де Лафайет».
Если Маркус немедленно не приведет сюда доктора Отто, потом миссис Отто схватит его своими сильными ручищами и будет держать, а доктор Фредерик будет избивать его до полусмерти. Генерал Вашингтон носился с Лафайетом, как с родным сыном. Маркус понимал, насколько важно поскорее оказать маркизу помощь.
– Сэр, я же не доктор, – возразил Маркус. – Позвольте сходить за…
– Док, это ты? Слава Богу!
Вандерслис придерживал лейтенанта Катберта, прыгавшего на одной ноге. Брови Катберта почти сгорели, его лицо было цвета вареного омара, но Маркуса больше волновала босая, окровавленная лейтенантская нога.
– Док? – сощурился высокий француз.
– In de benen![11] – ответил на родном языке Вандерслис.
Над их головами пролетела пуля. Вандерслис присвистнул, с изумлением проследив за ней глазами бывалого артиллериста.
– А они наступают. Или стреляют точнее. Если мы поскорее не уберемся с линии огня, нам уже никакой Док не поможет.
– Отлично, Meneer Kaaskopper[12], – сказал высокий француз, насмешливо поклонившись.
– Сыроторговец?! – возмутился Вандерслис и почти разжал руку, удерживающую Катберта. – Возьми свои слова назад, kakker[13].
– Несите маркиза прямо в гостиную. – Голос Маркуса звучал отрывисто, как выстрел. – Вандерслис, уложи Катберта на крыльце. Я займусь им после того, как доктор Отто осмотрит маркиза. А этого беднягу-виргинца тащите в кухню. Как его звать?
– Норман, – ответил один из сопровождающих, перекрикивая нарастающий гул сражения. – Уилл Норман.
– Уилл, ты меня слышишь?
Маркус приподнял и слегка сжал подбородок раненого, надеясь привести его в чувство. Когда раненый терял сознание, доктор Отто не верил в действенность похлопывания по щекам.
– Сначала займись маркизом. – Шевалье до боли сжал руку Маркуса.
– Нет, не займусь. Здесь Америка, kakker, – ответил Маркус.
Значения этого слова он не знал, но если Вандерслис посчитал, что требовательный шевалье заслуживает такого эпитета, можно и повторить.
– Помогите виргинцу, – сказал маркиз, пытаясь приподняться. – Мэтью, я обещал ему, что он не потеряет ноги.
Де Клермон едва заметно кивнул одному из несших носилки. Тот с сожалением посмотрел на маркиза, но покорно кивнул и ударил Лафайета в подбородок. Французский аристократ напрочь лишился чувств.
– Спасибо, Пьер. – Де Клермон повернулся, направляясь в дом. – Делай, что говорит этот янки, пока я не вернусь. А я поищу другого врача.
– Was ist das?[14] – сердито спросил доктор Отто, когда де Клермон молча оторвал его от пациента и потащил к Лафайету.
– Маркиз де Лафайет ранен, – коротко пояснил де Клермон. – Займитесь им безотлагательно.
– Вам нужно было отнести маркиза в госпиталь, что в здании магазина, – сказал доктор Отто. – А здесь перевязочная. У нас нет…
В комнату вбежали доктора Кокран и Фредерик.
– Джон, слава Богу, вы здесь! – с заметным облегчением произнес де Клермон, увидев Кокрана.
– Мэтью, мы поспешили сюда, как только услышали печальную весть, – ответил Кокран.
Следом возле носилок маркиза появились доктора Шиппен и Раш, сопровождаемые стайкой адъютантов, которые обычно ни на шаг не отходили от генерала Вашингтона.
– Так где же он? – испуганно вскричал доктор Шиппен, обводя близорукими глазами сумрачное помещение.
В поведении доктора Шиппена были две особенности, отличавшиеся завидным постоянством: он всегда выбирал наиболее жесткий способ лечения, даже если это грозило пациенту смертью, и всегда оставлял где-то свои очки.
– У ваших ног, сэр, – ответил де Клермон.
Обращение «сэр» было произнесено с некоторой паузой и насмешливым оттенком.
– Этому парню нужно отрезать обе ноги, – сказал доктор Раш, указывая на виргинца. – У вас есть пила?
– Существуют менее варварские способы, – возразил помрачневший де Клермон.
– Возможно, сейчас не лучшее время для обсуждения этих способов, – предостерег доктор Кокран, но было поздно.
– Мы находимся в гуще сражения! – воскликнул доктор Раш. – Нужно ампутировать его ноги немедленно или ждать, пока гангрена не распространится на все тело. В любом случае шансы выжить у него невелики.
– Откуда вы знаете? Вы его даже не осмотрели! – снова возразил де Клермон.
– А вы, сэр, хирург? – накинулся на шевалье доктор Шиппен. – Мне не сообщали, что месье маркиз путешествует со своими личными медиками.
Маркус знал: если врачи затеяли спор о методах лечения, им не до пациентов. Пока никто не покушался на ноги Нормана. Пусть доктора препираются, а он хотя бы осмотрит рану маркиза де Лафайета.
– Я знаю устройство человеческого тела, – хладнокровно произнес де Клермон на своем безупречном английском. – И я читал Хантера. Ампутация в полевых условиях отнюдь не лучший способ лечения.
– Хантера? Вы слишком много на себя берете, сэр! – почти закричал Шиппен. – Доктор Отто ампутирует конечности с поразительной быстротой. Виргинец вполне переживет операцию.
