От пушистой корпии, которую Кокран накладывал на рану, у Маркуса чесалось в носу, и он всячески удерживался, чтобы не чихнуть. Он и в самом деле человек мира. Кот с девятью жизнями, и не более того.
– Джон, мы должны переправить маркиза в безопасное место, – сказал де Клермон. – От этого может зависеть будущее войны. Без его поддержки американцам будет тяжело получить оружие, боеприпасы и все остальное. А без этого вам английскую армию не победить.
Маркус свое дело сделал. Снаружи хватало раненых, нуждающихся в его помощи. Вандерслис был прав: боевые действия находились в опасной близости от их перевязочной. Маркус направился к двери.
– Чонси, ты останешься с маркизом, – приказал де Клермон.
– Я должен осмотреть лейтенанта Катберта, – возразил Маркус.
Лейтенанту требовалось срочная помощь. Катберта нельзя оставлять на крыльце, даже если Маркусу придется тащить его на себе.
Маркиз де Лафайет шевельнулся на носилках:
– Где тот виргинец?
Появились доктор Отто и Фредерик с носилками, на которых лежал раненый Уилл Норман. Он по-прежнему был без сознания, но с ногами.
– Не беспокойтесь, маркиз, – бодро произнес доктор Отто. – Доктора Шиппен и Раш сейчас находятся вне досягаемости английских ружей… для лучшей сохранности раненых.
– Для лучшей сохранности раненых, – торжественно повторил доктор Фредерик, хотя его губы дрогнули.
– Но если мы задержимся здесь, нашей следующей операционной станет камера в английской тюрьме, – предупредил Кокран. – Док, проследи за погрузкой тех, кого мы можем увезти в наших повозках. Бодо, куда отправились Шиппен и Раш?
– В Филадельфию, – ответил доктор Отто.
Маркус сомневался, что они надолго задержатся в Филадельфии.
Ле-Ревенан. Письма и бумаги Конфедеративных Штатов Америки
№ 2
Мэтью де Клермон – Филиппу де Клермону
Бетлехем, Пенсильвания
23 сентября 1777 года
– Нет, мистер Адамс. Так дело не пойдет, – покачал головой шевалье де Клермон.
Медицинский персонал, включая Маркуса, стоял в стороне и ждал, пока политики не примут решение о расширении госпиталя. Чтобы не оказаться в плену у англичан, захвативших Филадельфию, конгресс заблаговременно перебрался на север, в город Бетлехем. Стайка местных женщин в черных платьях и белых кружевных чепцах с нескрываемой враждебностью наблюдала за происходящим. Таким же было и отношение Иоганна Эттвайна, правителя Бетлехема и главы моравской религиозной общины.
