Шлепень-Топень приблизился вплотную и навис над другом.
– Только его? Никого больше?
– Не только. – Хами-хама почесал подбородок. – Там был кто-то еще. Но я его не рассмотрел. Силуэт расплывался, а потом исчез. Вот только…. – Он запнулся.
– Только?
– Было ощущение, что я знаю этого кого-то. Что-то неприятное он во мне всколыхнул.
– Страх, ненависть? Отвращение быть может?
– Не думаю. Даже не знаю как подобрать слова. Просто показалось, что с ним связано что-то дурное в прошлом. Но при этом я чувствовал, что это уже прошло и никакого вреда от него не будет. Просто неприятный осадок, не более.
К ним подошел Болотник.
– Наверное это к лучшему.
Хами-хама посмотрел на него, затем на Шлепеня-Топеня.
– Что к лучшему? И кто это был? Вы же знаете! И что это за червь? Да и вообще, раз я видел его и теперь он здесь в банке, значит и тот другой тоже реален? Тогда где он? Неужели все еще во мне?
– Вопросов много. – Товарищ понизил голос и забулькал как-то заговорщицки. – Мы не знаем.
Этой фразе Хами-хама удивился. В Лабиринте было не так много вещей, о которых мог не знать Шлепень-Топень.
– Ты можешь чего-то не знать?
– Мы все чего-то не знаем. Но предположения есть, хотя они и смутные.
– Так вы меня посвятите?
Хами-хама задумался. Болотник рядышком пожал плечами, давая понять, что сам мало что понимает.
– Я не говорю о том, чего не знаю. – Забулькал Шлепень-Топень. Осколки должны сложиться, иначе в них ты увидишь искривленное изображение. Оно может привести к катастрофе. А катастрофа может быть. И она ближе, чем можно предполагать.
Он приподнял банку и слегка встряхнул ее. Существо внутри зашевелилось и испустило зеленоватое свечение.
Разговор затянулся на несколько часов. Но решения, что делать с червем, друзья не нашли. Шлепень-Топень изъяснялся туманно, присказками и никак не мог объяснить, что такое обитало внутри медведя. В конце концов Хами-хама понял, что товарищу практически ничего неизвестно о диковинном звере. Это напугало его. Шлепень-Топень знал почти все или имел хоть какое-то представление. Он не мог чего-то не знать вовсе. Успокаивало то что, червя извлечь он смог, значит кое-что о существе всё же было известно.
– Боюсь, что нет, – глаза Шлёпеня-Топеня уныло утонули в желеобразном теле, – то что я сделал… мы сделали… это древний способ извлечения паразита. Единственное, что можно сказать, паразит подвергся какой-то сильной магии. Возможно создан ею. И это всё.
Признание друга навеяло уныние и приглушило разговор. Теперь он протекал вяло, перемежался нестройными теориями и бессмысленными предположениями. Болотник даже умудрился предложить уничтожить червя, но сам же отверг эту мысль. Нельзя судить живое существо, не зная его вины. Это низко и подло. Никто из присутствующих не одобрил бы такого шага.
– Хотя, – скрипнул тот, – он же вроде как заразный. То есть – он и есть зараза. Болезнь. Если бы мы его не вытащили, он бы убил Хами-хама.
– Дитя он! Вот кто. – Булькнул Шлёпень-Топень.
– И что нам теперь делать? Уничтожить его не можем. Может быть оставим в качестве домашнего питомца?
Если бы хозяин болот мог нахмуриться, он бы это сделал.
– Не время для шуток, – пробурчал он.
– Но что-то с ним нужно делать, – Хами-хама налил себе ещё травяного чая – он придавал ему силы, которых у медведя было не так уж и много. За последние дни он порядочно похудел и чувствовал себя неважно, поэтому когда Шлепень-Топень вдруг сказал, что нужно будет нести червя в город, Хами-хама в глубине души, что делать это придется не ему.
– Есть в городе один Магистр. У него очень глубокие познания и в магии и в живом мире. Если он ничего не посоветует, то наверняка хотя бы укажет на тех кто поможет.
– Значит ты предлагаешь идти в город с этим червячком? – Хами-хама недоверчиво посмотрел на друга.
– Именно!
– И кто же интересно его туда понесёт?
– Ну выбор здесь у нас невелик: или ты или Болотник.
– Чур не я, – скрестил пальцы последний.
– Ну конечно, давайте ещё в детские игры поиграем, – недовольно проворчал Хами-хама.
– Это не детские игры, но я в город точно не смогу пойти. Чем дальше от леса, тем слабее я становлюсь.
– Это правда, – подтвердил Шлёпень-Топень, – Болотнику от болот далеко пути нету.
– Ну раз такое дело… – Спорить не было смысла и Хами-хама давно принял за правило не идти напролом там, где не нужно. Все взвесив, он и сам понимал, что других вариантов нет. Не доверить же червяка зайцам.
– Не переживай, – предупредил его товарищ, – сила быстро вернется к тебе. А мы с Болотником в этом поможем.
На том и порешили. Хами-хама дали три дня, чтобы он восстановил силы. Затем ему предстояло вернуться в берлогу, собраться в путь и двинуться в город.
До города было недалеко: лишь пересечь реку и идти вдоль берега. Переход должен был занять около двух дней.