За сутки до германского наступления группа, в которую входила Тереза Мондини, ушла в сторону Северной Италии. Передвигались бойцы только ночами, а днем отсиживались и изучали обстановку. Рисковать группа просто не имела права. В конце концов они добрались до Триеста, а оттуда группа переехала в Падую. После недельного пребывания в городе группа была переправлена в Милан, где располагался штаб Луиджи Лонго, одного из главных организаторов и руководителей партизанского движения в Италии, впоследствии Генерального секретаря ИКП. Было принято решение отправить Терезу в местность Оззола, где была основная штаб-квартира наиболее активной группы гарибальдийцев под командованием Чинно Москателли. Там же располагалась единственная радиоточка для связи итальянских партизан с Москвой. Шифртаблица, с которой работала Тереза, размещалась в маленьком томике Шекспира. Отряд непрерывно вел боевые действия, а Мондини отвечала за радиообмен шифровками.
Вскоре Терезу попросили написать воззвание для советских военнопленных, содержащихся в близлежащих лагерях, с призывом к восстанию, побегу и присоединению к отрядам партизан-гарибальдийцев. Листовки с воззванием были переправлены за колючую проволоку. По лагерям прокатилась волна восстаний. и более трехсот советских граждан, бежавших из лагерей. с оружием в руках продолжили борьбу с фашизмом на земле Италии.
Война шла к завершению, но тем ожесточеннее становилось сопротивление итальянских фашистов, прекрасно понимавших, что их ждет. Неоднократно вместе с товарищами Тереза Мондини сама участвовала в операциях, рискуя жизнью.
Наступил май 1945 года. Тереза вышла замуж за брата легендарного командира объединенных партизанских отрядов Чинно Москателли — Ренато Москателли. В 1946 году у Терезы и Ренато родился сын Нелло. Но для Терезы секретная работа не закончилась — просто перешла в новое качество. Теперь на первый план вышла другая легенда — Тереза Мондини вновь стала… Терезой Мондини, когда-то вывезенной родителями во Францию. Якобы она оставалась там до окончания войны, а затем вернулась на родину.
В 1948 году Тереза переехала в Рим, где активно работала в ЦК КП Италии. Организуя многочисленные общественные и политические мероприятия, она часто выполняет и секретные поручения, осуществляя нелегальные встречи с «гостями из Москвы» и другими товарищами. Среди тех, с кем Мондини нелегально встречалась, были и представители советского посольства. Однако на официальных мероприятиях в посольстве Тереза никогда не замечала этих людей.
В канун Рождества 1960 года из ЦК КПСС поступило секретное распоряжение о возвращении Терезы в СССР. Она вернулась на свою вторую родину через Прагу в конце марта 1961-го и была принята высшим руководством страны. Ей восстановили советское гражданство, и уже менее чем через месяц, в первых числах апреля 1961 года, она поступила на службу в Госкомитет по телевидению и радиовещанию в редакцию Иновещания.
Вся жизнь этой хрупкой женщины была посвящена служению тем идеалам, которые воспитали в ней родители и наставники, а работа ее все время проходила под грифом «Совершенно секретно». Даже в наши дни некоторые ее дела остаются засекреченными. Война таких людей, как Тереза Мондини, продолжалась не четыре года, а неизмеримо дольше, а у некоторых она никогда не заканчивается.
Район Шпрееуфер, «Берег Шпрее», находится практически в сердце старого Берлина. Здесь, в центре Николаифиртель, исторического квартала, которому скоро будет 800 лет, красуется церковь Святого Николая, которую после возведения в 1220–1230 годах много раз восстанавливали после множества войн, достраивали и в конце концов, как утверждают знатоки, придали ей тот вид, какой она имела во второй половине XV века. Неподалеку, всего в десятке метров от вод Шпрее, занял свое место бронзовый Святой Георгий, вечно побеждающий столь же вечного дракона.
Небольшой берлинский жилой квартал, состоящий из немногих сохранившихся после Второй мировой войны отреставрированных зданий, но по большей части все же новых, стилизованных под позднее Средневековье и немецкое Возрождение, вызывает двойственное чувство. С одной стороны, воссоздан узнаваемый германский стиль определенного периода, с другой — слишком наглядна неподлинность историзированного облика. Неспроста многие западные немцы называют этот квартал «Хонеккер-Голливуд», подразумевая искусственность здешней застройки. Но это, как говорится, дело вкуса.
