Правильное, умное лицо когда-то яркого красавца, на которого засматривались многие женщины, теперь отмечено чертами мужчины в возрасте — морщинами, которые придают солидность и дополнительное обаяние его образу. Разговор идет деловито и неспешно, с той немецкой обстоятельностью, которая была характерна для представителей «старой германской школы» что на востоке, что на западе Германии, и которая является редкостью в сегодняшнем немецком обществе. Это люди совершенно иной культуры и иного — «классического германского» — воспитания. Общаться с ними всегда приятно и интересно, даже если беседа носит совершенно отвлеченный характер.
Мы прерываем разговор, покидаем квартиру, спускаемся вниз по лестнице, выходим из подъезда и направляемся в уже упомянутый ресторанчик. В меню мы едва заглядываем, поскольку основные блюда от шеф-повара нам хорошо известны. На столе вскоре появляются небольшие, «экономные» порции французских деликатесов, источающие притягательный аромат, а бутылка хорошего французского вина придает особое настроение разговору. Мы переходим с темы на тему, касаясь самого широкого круга вопросов, обмениваемся мнениями, обсуждаем недавно вышедшие книги, статьи и телевизионные передачи с участием тех или иных общих знакомых. Мне приятно находиться в компании этого человека, воплощающего собой целую эпоху в истории секретных служб, создавшего не одну уникальную систему; всего его наработки давали уникальный результат и активно влияли на геополитическую конъюнктуру второй половины ХХ века.
Чашечка ароматного кофе и порция обжигающе холодного сорбе завершают наш традиционный обед. Мы возвращаемся в квартиру, делая несколько остановок на лестнице: возрастные проблемы с сердцем и ногами дают о себе знать моему собеседнику, и ему требуется останавливаться, чтобы немного отдохнуть и отдышаться.
Вновь кабинет с видом на крыши берлинских домов и продолжение нашей беседы. Вновь говорим о книгах, материалах, документах, людях, событиях, обращаемся к воспоминаниям и строим планы, продолжая прерванные обедом темы.
Время летит совершенно незаметно, мой собеседник немного устает, и я понимаю, что пора завершать продолжительный и, как всегда, весьма информативный разговор. Прощаемся, договариваясь о новых встречах. Теплая дружеская рука по-мужски крепко стискивает мою ладонь. Дверь мягко закрывается.
Я спускаюсь вниз, покидаю «маленький Берлин» и, миновав сквер, направляюсь к памятнику Фридриху Великому, чтобы продолжить свой путь многократно хоженым маршрутом: по улице «Под липами» — Унтер-ден-Линден, мимо нашего посольства — в сторону Бранденбургских ворот…
Хочется неспешно пройтись, чтобы разложить по полочкам мысли. Триста лип на месте тысячи высаженных триста лет назад деревьев и приятные теплые воспоминания о нашей встрече пробуждают вдохновение. Хочется, вернувшись в отель, сразу открыть ноутбук и описать новые идеи, сделать наброски для будущих публикаций. Как же много интересного и ранее неизвестного из истории спецслужб может быть рассказано на страницах новых книг! Берлинская осень с ее красками и ароматами, спокойной рабочей атмосферой делового города настраивает на творческий лад.
Той же осенью 2006 года его не стало, он ушел из жизни так же незаметно, как и жил, проводя свои изящные и многоходовые разведывательные операции. Его звали Маркус Вольф, а у нас, в СССР и в России, его часто называли по-русски: Михаил Фридрихович Вольф.
Впечатления от той нашей встречи — как оказалось, последней — по-прежнему ярки в моей памяти, словно это было вчера.
Память людская всегда живет по своим законам.
Памяти великого специалиста разведки,
человека чистого сердца и большой души
Новый год, казалось, не хотел наступать — атмосферы праздника не чувствовалось. Погода была слякотной, столбик термометра никак не желал опускаться ниже плюс четырех-пяти градусов. Да и мартовские островки грязного снега посреди декабря никак не соответствовали представлениям о кануне Нового года, которые мы вынесли из детства.
Банальности преследуют нас повсюду, делая жизнь до скуки предсказуемой. Но бывают дни, когда банальность становится желанной — не надо нам никаких изменений, пусть все идет как идет. Если бы, если бы…
Звонок сотового был совершенно обычным — никакого предчувствия. Я ответил, и молодая женщина произнесла сдержанно-стоическим тоном:
— Час назад папы не стало.
