Огневая точка рассчитана на длительное пребывание: небольшой плетеный навес над головой, защищающий от солнца, две канистры с питьевой водой, запас галет, курево… Сигареты дешевые, местного производства, пачка еще не распечатана. Тащить из машины чемоданчик и собирать вещественные доказательства совершенно не хочется. Зачем? Еще раз взглянув на убитого, я понимаю, что никаких интересующих меня улик нет.
Свистом сообщаю Джеймсу, что осмотр закончен. Он машет рукой в сторону машины. Киваю и выхожу к месту, где затаился прикрывающий нас Мишель. Увидев меня метрах в двадцати от себя, он идет к машине, убирает винтовку в салон и, дернув рычаг, открывает капот: надо проверить, что там с мотором.
Смотрю, как Мишель колдует над движком, и понимаю, что помощь ему не нужна. Оглядываюсь, приоткрываю дверь водительского сиденья и застываю как столб; струйки пота тут же потекли по спине, по вискам и щекам.
Две пули, продырявив стекло, прошли именно там, где я недавно сидел, — одна пробила насквозь сиденье и ушла в пол, вторая, разворотив подголовник и отрикошетив от стальной пластины, прикрывающей салон, застряла в подлокотнике.
Мишель хлопает крышкой капота и подходит ко мне. Оглядев салон, он с пониманием качает головой и протягивает ладонь. Я кладу в нее искореженную пулю, затем сажусь и поворачиваю ключ зажигания. Мотор заработал практически сразу, без какого-либо почихивания.
Мишель садится рядом со мной, и мы не торопясь трогаемся с места. Метров через пятьдесят я притормаживаю, чтобы взять нашего рейнджера Джеймса. Он забирается в машину, ощупывает подголовник, через который прошла пуля, обыденно произносит: «Счастливчик» — и, как обычно, лезет в карман за своей фляжкой. Мы с Мишелем одновременно тянем к нему руки. Он сразу понимает, в чем дело, и это приводит его в восторг. Гоготнув, он вкладывает фляжку в мою ладонь. Я делаю маленький, как у нас говорят, мерный глоток и передаю фляжку Мишелю. Тот проделывает то же самое и возвращает фляжку хозяину.
Обжигающая волна алкоголя прокатилась по пищеводу. Захотелось потянуться, чтобы снять напряжение мышц. Повел плечами и чуть напряг спину — не отпускать же руль. Стало легче. Мыслями я постоянно возвращался к двум дыркам в лобовом стекле, окруженным сеточкой трещин, которые постепенно удлинялись от сильной тряски. Но триплекс держался хорошо, и оставалась надежда, что мы доедем до места назначения с относительно целым лобовым стеклом.
В машине нас было трое. Дорога была то прямой, как стрела, то начинала судорожно петлять, словно металась из стороны в сторону. Мишель пару раз пытался сменить меня за рулем, но я упрямо качал головой: я должен сам довести машину до конечного пункта.
Впереди показалась развилка, после которой дорога, словно река, разделялась на два рукава, огибавших с двух сторон островок леса, чтобы затем снова соединиться через несколько километров. Джеймс наклонился вперед, напряженно всматриваясь в заросли, Мишель контролировал правый сектор, а я посматривал влево. «Мерс» продолжал лететь, ветер неприятно свистел в пулевых отверстиях на лобовом стекле, иногда постреливая через них песчинками в лицо. Подъезжая к развилке, я, подчиняясь внутреннему посылу, чуть вывернул руль, и мы вышли на встречную полосу. Мои спутники отреагировали на этот маневр молчанием, и мы продолжили движение.
Вдали показалось место соединения рукавов в конце лесного островка. Деревья и кусты начали редеть. Вдруг справа от нас промелькнули три серо-зеленые тени, и почти сразу началась беспорядочная стрельба. Пули засвистели позади «мерседеса», одна или две чиркнули по металлу.
В зеркало заднего обзора я увидел, как две бронемашины, прокладывая путь через кустарник, выбираются на дорогу. Нога снова утопила педаль газа. Мишель и Джеймс напряженно смотрели назад. Рейнджер готов был стрелять. Но я понимал, что доводить до перестрелки нельзя: более сорока человек с автоматическим оружием и три тяжелых пулемета против нас троих — это перебор. Теперь все зависело только от скорости. «Мерседес», напрягая все свои силы, постепенно увеличивал расстояние между нами и преследователями. Броневики не могли тягаться с нами в скорости, но прямой участок дороги позволял им вести огонь.
Сзади раздались глухие звуки пулеметных очередей. Пули засвистели вокруг машины, заплясали по шоссе, ударили в багажник. Но защитные пластины, которые Мишель рассовал по всем углам, спасли нас. Джеймс прицелился, нажал на спуск и выпустил весь свой магазин с увеличенной емкостью. Посыпалось заднее стекло. Свист ветра стал оглушающим, но пулемет на передней бронемашине на время смолк. Пока Джеймс, припав к сиденью, менял магазин, Мишель разрядил магазин своей М-16. Затем за дело снова взялся Джеймс. Они старались заставить стрелявших спрятаться за бронированным бортом, чтобы не дать им вести прицельный огонь.
