Нам надо было выиграть еще немного времени, чтобы уйти на извилистый участок дороги и скрыться за деревьями. Мишель и Джеймс продолжали стрелять, сменяя друг друга. В ответ один только раз прогромыхала очередь, но расстояние было уже велико, и мы перевели дух.
В машине нас было трое, и молчание в этот момент было самым красноречивым выражением нашего восторга. Мои руки словно срослись с рулем, увеличенный бак позволял не думать о дозаправке. Не отвлекая меня от дороги, Мишель только раз переключил рычажок резервного бака, что позволило еще около четырехсот километров не думать о топливе.
Поздно ночью мы подкатили к тяжелым воротам угрюмого сооружения на окраине небольшого городка. Ворота открылись практически сразу, пропустив нас во внутренний шлюз, и тут же закрылись за нами. Яркий свет прожекторов, властные команды, выросшие, словно из-под земли, люди — все это было как в сказке. Проверка документов, идентификация личностей — мы воспринимали все это как праздник.
Самое главное, что мы добрались и никому не придется проводить опознание наших останков.
Когда все закончилось и нам принесли термос с ароматным кофе и бутерброды, мы, как дети, долго не могли унять нахлынувшей радости. Оказывается, мы были ужасно голодны. Или нам это казалось? В довершение Джеймс достал свою фляжку и разлил ее содержимое по трем чашкам. Поровну и по-честному. Посмотрев друг на друга, мы молча выпили. Только сейчас я почувствовал усталость после долгого дня и всех сопутствовавших ему приключений. Мы были грязные, запыленные, измученные долгим ожиданием. Но мы были счастливы!
В машине нас было трое, как и тогда. Петляли воспоминания, петляла дорога между горными хребтами, то убегая в тоннель, то вырываясь на равнину, то спускаясь в ущелье. Что спасло нас тогда? Профессионализм или удача? Я не знаю. И, наверное, ответ на этот вопрос можно искать всю жизнь.
Известие о выстрелах в Тель-Авиве прозвучало, словно раскаты грома из давно сгущавшихся туч.
Отрабатывая в это время специальные программы с сотрудниками государственных польских служб, я сразу столкнулся с рядом вопросов, гипотез, версий. Что бросалось в глаза, так это недоумение и растерянность, которые сквозили в каждом вопросе. Обобщенно это можно было бы сформулировать одной фразой: «От них мы этого никак не ожидали!»
Шок был немалым, ведь все, кто занимается вопросами подготовки людей для специальных видов деятельности, кто сам работал или работает в специальных подразделениях своих стран, были убеждены (и небездоказательно) в практически непоколебимом авторитете и высочайшем профессионализме израильских специалистов. И вдруг как ушат холодной воды.
Я мысленно прокручивал в голове события почти годичной давности. Вспоминал дискуссии и беседы в Тель-Авиве, Иерусалиме, на тренировочных базах и в учебных центрах Израиля. Безапелляционность суждений и уверенность в обладании истиной в последней инстанции была просто абсолютной. Ни малейшего колебания или отхождения от собственной доктрины, никакого сомнения в наивысшей компетентности своего персонала. И в то же время тихий сбор новой информации для последующей адаптации, перекомпоновки ее частей, замены чужого лейбла на собственный с последующим выпуском в свет еще одного шедевра якобы чисто израильской методики.
Любая система имеет определенные и четко очерченные этапы в своем развитии. Можно проходить их медленнее или быстрее, но не учитывать их нельзя. Такая беспечность может привести к плачевным результатам. А уподобление страусу путем закапывания головы в песок может стоить этому страусу не только пучка перьев из задних частей тела, но и самой жизни.
Специалисты восхищались операцией «Энтеббе» по освобождению пассажиров самолета французской авиакомпании, захваченного террористами, операцией по поимке нацистского преступника Эйхмана, операцией, последовавшей после кровавого инцидента на Олимпиаде в Мюнхене, успехами в Шестидневной войне и многим-многим другим. Но то, что по плечу молодым офицерам, охваченным идеалистическими или (а скорее всего, не или, а и) честолюбивыми порывами, становится навязчивой идеей тех же офицеров, но уже в возрасте моложавых генералов. Начинает превалировать некоторая шаблонность, повышается уровень осмысленности, а значит, уменьшается роль здорового авантюризма. Поступь становится более степенной, и неудержимый аллюр молодости постепенно переходит в размеренный шаг, из которого сложно мгновенно перейти в галоп.
