«Мой рабочий день, — вспоминал П. А. Судоплатов, — начинался в десять часов утра и заканчивался в шесть вечера с коротким перерывом на обед. После этого шли встречи с осведомителями на явочных квартирах. Они продолжались с половины восьмого вечера до одиннадцати. Затем я возвращался на службу, чтобы доложить начальству о полученных мною оперативных материалах».
С 1922 года ГПУ, а позднее НКВД — КГБ и служба внешней разведки отправляли ежемесячные доклады советскому руководству о положении дел в стране, о трудностях и недостатках в работе различных предприятий и организаций, и эти данные учитывались, когда принимались важные решения на государственном уровне. Да, отслеживались и отдельные лица, и эта слежка была оправданной, потому что у советской власти были много врагов. И в то же время очень часто в гребенку подозрительности попадали невиновные люди. Вот как пишет об этом сам Судоплатов:
«По иронии судьбы отделение информации нашего отдела возглавлял бывший царский офицер Козельский, происходивший из древней и обедневшей дворянской семьи. Хотя этот человек и служил в царской армии, его симпатии к большевикам, проявившиеся в годы революции, позволили ему завоевать наше доверие. В 1937 году он покончил самоубийством, чтобы избежать ареста во время кампании чисток…»
Примерно до 1932–1934 года чистка кадров в ОГПУ происходила путем перемещения «подозрительных лиц» на хозяйственную и советскую работу. Так, в августе 1931 года по делу «Весна» были сняты с постов Л. Н. Бельский, полпред ОГПУ по Московской области; И. А. Воронцов, начальник Административно-организационного управления; Е. Г. Евдокимов, начальник Секретно-оперативного управления; С. А. Мессинг, начальник Иностранного отдела; Я. К. Ольский, начальник Особого отдела.
А П. А. Судоплатова в 1930 году переводят в резерв назначений ГПУ УССР, откуда отправляют заведующим культурно-воспитательной частью трудовой коммуны ГПУ УССР для правонарушителей в селе Ладан под городом Прилуки. Сам он вспоминает: «Я получил новое — весьма необычное, но весьма важное — задание, которое совместно контролировалось руководителями ОГПУ и партийными органами. Моя новая должность называлась: комиссар спецколонии в Прилуках для беспризорных детей. После Гражданской войны подобного рода колонии ставили своей целью покончить с беспризорностью детей-сирот, которых голод и невыносимые условия жизни вынуждали становиться на путь преступности. На содержание этих колоний каждый чекист должен был отчислять десять процентов своей заработной платы. При колониях создавались мастерские и группы профессиональной подготовки — трудовой деятельности ребят придавалось тогда решающее значение. Завоевав доверие колонистов, мне удалось организовать фабрику огнетушителей, которая вскоре начала приносить доход.
Благодаря положению моей жены в украинских партийных кругах я дважды встречался с Косиором, тогдашним секретарем ЦК Коммунистической партии Украины. Эти встречи проходили на квартире Хатаевича[9], куда нас приглашали в качестве гостей. Особое впечатление на меня производило, как оба руководителя смотрели на будущее Украины. Экономические проблемы и трагедию коллективизации они рассматривали как временные трудности, которые следует преодолевать всеми возможными средствами. По их словам, необходимо было воспитать новое поколение, абсолютно преданное делу коммунизма и свободное от всяких обязательств перед старой моралью. Наибольшее внимание следовало уделять развитию и поддержке новой украинской интеллигенции, враждебно относящейся к националистическим идеям. Потребовались еще шестьдесят лет и развал Советского Союза, чтобы стало очевидным: нужно было проявить, по крайней мере, терпимость и постараться понять противную сторону, а не стремиться во что бы то ни стало ее уничтожить».
В 1931 году заместителем председателя ОГПУ при СНК СССР назначается В. А. Балицкий, ранее занимавший пост председателя украинского ГПУ. Постепенно, как поступил бы на его месте каждый, он переводит в Москву нескольких своих доверенных сотрудников, в том числе в феврале 1932 года — П. А. Судоплатова.
Вначале Павел Анатольевич был инспектором, а затем — старшим инспектором Отдела кадров ОГПУ. Подобное назначение (кадры решают все!) может говорить о желании Балицкого держать под контролем все кадровые перемещения в центральном аппарате ОГПУ. В должности старшего инспектора П. А. Судоплатов курирует комплектование и перемещения по службе в Иностранном отделе ОГПУ. Он знакомится с начальником отдела А. Х. Артузовым и его заместителем А. А. Слуцким. В 1933 году он переходит на оперативную работу в разведке в должности оперативного уполномоченного.
С 1925 года ОГПУ стало одним из главных центров по подготовке разведчиков, и здесь можно выделить два направления: создание сети разведчиков-нелегалов, которых в числе прочего готовили для проведения диверсий во враждебных СССР государствах в случае войны, и физическое устранение политических противников рабоче-крестьянской власти за рубежом.
