Анна-Мария побежала вперед к пляжу, чтобы помахать рукой, вставая подальше от берега. Уильям вскочил на огромного белого жеребца и поскакал на нем вниз по склону к кораблю, где собрались другие ожидающие солдаты и их дамы. Когда копыта лошади коснулись песка и Уильям галопом поскакал к своим товарищам, жеребец внезапно изменил курс и прибавил скорость. Независимо от того, как Уильям натягивал поводья или проклинал животное, оно не обращало на него внимания, его огромные копыта взбивали песок и море, когда оно скакало в волнах и бросалось глубоко в воду. Все глубже и глубже они погружались в море, грива и хвост смешивались с пеной волн, позволяя им разбиваться о голову коня, будто ему не нужен был воздух. Вода поднялась Уильяму до груди, и он стиснул зубы, натягивая поводья и тщетно пытаясь повернуть голову плывущей лошади. Конь повернулся один раз и щелкнул на него, показав острые белые клыки, и Уильям наконец понял, что это существо не было земным жеребцом. Ему удалось высвободить ноги из стремян и освободиться от демонического существа. Повернув к берегу, он изо всех сил выплыл, гребя так быстро и уверенно, как может только сын рыбака. Существо бросилось и схватило его за рубашку своими острыми зубами, затащив Уильяма под воду и встряхнув его, как волк добычу.
Уильям почувствовал, как воздух стремительно покинул его легкие, и понял, что начал тонуть. Он подумал об Анне-Марии, стоявшей на берегу, и о том, как он смеялся над ее страхами перед чудовищами в океане, и во внезапной вспышке он вспомнил ее подарок — омелу. Последним отчаянным усилием Уильям схватил омелу, которую Анна-Мария приколола к его одежде, и засунул ее в рот лошади, мимо ее клыков и глубоко в горло.
Белый жеребец попятился и издал звук, подобного которому Уильям никогда не слышал, когда освободился. Он боролся, чтобы плыть по воде, хватая ртом воздух, пытаясь увернуться от бьющих копыт брыкающегося существа. Форма существа корчилась и извивалась, белая шкура расплывалась до бледной плоти, и на мгновение Уильям уставился в свое собственное лицо, затем плоть исказилась в чешуйчатую демоническую форму. Оно задрожало, напряглось и выросло, а затем со звуком, похожим на треск ломающихся костей, превратилось в бесформенный камень.
Солдаты с берега оттащили Уильяма в безопасное место, когда он, пошатываясь, пробирался сквозь разбивающиеся волны, и Анна-Мария бросилась в его объятия.
— Разве ты не узнаешь Водяную Лошадь, когда видишь ее, мальчик? — спросил старый солдат, осматривая раны Уильяма: — Ты ехал на келпи, солдат. Он бы стащил тебя вниз и сожрал. Весь этот залив кишит ими. О чем ты только думал?
— Я никогда не слышал о таком чудовище, — Уильям кашлянул, затем неуверенно рассмеялся, погладил Анну-Марию по волосам и, прижав ее к себе, сказал: — Прости, что я когда-либо сомневался в тебе, любимая.
В конце концов Уильям отправился на войну без лошади, но благополучно вернулся к Анне-Марии, заработав достаточно денег, чтобы жениться. Они вместе построили дом на берегу моря, и из их окна была видна скала в заливе, которая когда-то была Водяной Лошадью, угрожавшей им обоим. Местные жители назвали его Шеваль-Рок, и он виден даже во время самых высоких приливов, хотя в своем искривленном состоянии он не имеет никакого сходства с келпи, в честь которого назван.
В то время как Анну-Марию и Уильяма больше никогда не беспокоили существа из-под волн, они позаботились о том, чтобы вырастить омелу среди деревьев своего сада, и после этого решили прогуливаться вечером вместе в лесу, а не вдоль берега.
Дыра Дьявола
Корабль «Ла Жозефина» представлял собой большой красно-белый катер с нелепой фигурой дьявола на носу. Он был изящен и создан для скорости. Аарон Неделек мог себе представить, с какой грацией он рассекал океан.
Сын владельца, у которого было невероятное имя Констант Петибон, нервничал от волнения, когда Неделек рассматривал корабль. Это была красота, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть волнение на своем лице. Быть капитаном такого корабля было мечтой каждого моряка.
— Не слишком потрепанный, — небрежно сказал Неделек, — у твоего отца хороший глаз, и за такую цену было бы безумием не взглянуть на него. Ты хорошо сделал, что позвал меня.
— Это не новый корабль.
Капитан Неделек, обернувшись посмотреть, кто это сказал, увидел долговязого моряка с рыжими волосами, склонившегося рядом с ними у поручней. Мужчина указал подбородком на Ла Жозефину, а затем повернулся к ним.
— Эту штуку выбросило на берег несколько месяцев назад, корабль-призрак, на борту ни души. Тогда это был «Арден», из Ливерпуля. Не то чтобы это было мое дело, но менять название корабля — плохая примета. Кстати, меня самого зовут Теллер.
Они пожали друг другу руки.
— Ну, я не особенно суеверен, Теллер, — заметил капитан Неделек. — Сейчас 1851 год. Люди должны верить только тому, что могут видеть собственными глазами, а я еще никогда не видел призрака. Меня зовут Аарон Неделек, — добавил он, когда они пожали друг другу руки.
