— Что случилось с командой? — спросил Констант Петибон, широко раскрыв глаза от юношеского восхищения.
Рыжеволосый моряк пожал плечами:
— По-моему, это чумной корабль. Или, может быть, рыботорговый, который получил по заслугам. Тем не менее, они сделали это с удовольствием, и свежий слой краски сотворит чудеса.
Аарон Неделек фыркнул от смеха:
— Через сколько времени после того, как мы уйдем, ты планируешь сам сделать предложение, Теллер?
— О, только не я, капитан. У меня есть собственное судно, Канареечный Сапфир. Он сладкий, как сон.
Капитан Неделек ухмыльнулся:
— А, так вы продаете свою лодку, не так ли?
— Даже ради вечной молодости, мой друг. Все, что я говорю, это то, что вы не можете назначить цену за хорошую лодку, и что там… — снова он указал подбородком на Ла Жозефину: — Это не хорошая лодка. Ходили слухи, что судостроителя спросили, почему он вырезал дьявола для носовой фигуры. Знаете, что он сказал?
— Скажите.
— Он сказал, что не вырезал дьявола.
Неделек насмешливо фыркнул:
— Ну, возможно, эта Джозефина, кем бы она ни была, была просто очень некрасивой девушкой.
Теллер сжал губы без улыбки и повернулся, чтобы уйти.
— Этот корабль проклят, капитан, — бросил он через плечо. — Проклят в создании. Проклят во время плавания.
— За ту цену, по которой он продается, эта чертова штука может загореться, и я все равно ее куплю.
— Ваш выбор, Неделек. Только не говорите, что я вас не предупреждал, — мужчина поднял руку на прощание. — Удачи вам обоим.
На лице Константа Петибона отразилось удивление. Он едва дождался, пока капитан «Канареечного Сапфира» выйдет за пределы слышимости, прежде чем открыл рот, чтобы заговорить.
— Он разыгрывает тебя, сынок, — перебил Аарон Неделек, — я не знаю, какова его точка зрения, но ты можешь быть уверен, что она у него есть, просто подумай, парень; насколько проклятым может быть корабль, который уже не лежит в кусках на дне океана? Он красавец, Петибон. Твоему отцу повезло, что он нашел его.
Капитан улыбнулся, оглядываясь на катер. Он ходил по этой палубе и заставлял Ла Жозефину летать под его прикосновениями.
Было что-то в том, как он боролся с рулем, будто дикая лошадь, рвущаяся к поводьям, чтобы схватиться за голову, что делало его похожей на живое существо. Капитан Неделек осмотрел каждый дюйм, от носа до кормы, и «Ла Жозефина» была безупречна. Однако рыжеволосый матрос в доках был прав в одном — «Ла Жозефина» не была новым кораблем. Два дня после выхода из порта, и ее краска начала облезать, как у молодого моряка после солнечного ожога. Красная и белая краска отслаивалась, открывая темное дерево, зеленую отделку и край старого названия под новым, «Арден», как назвал ее суеверный моряк. Прописная буква «А» в старом названии становилась видимой, Неделек вынужден был признать, что в этой небылице, в конце концов, может быть доля правды. Нос дьявола терял свою нарисованную улыбку, когда мрачный, вырезанный лик деревянного лица под ним медленно раскрывался. Неделек подумал, что рогатая фигура на носу выглядит для этого лучше. Капитан решил, что в следующий раз, когда «Ла Жозефина» окажется в доке, с носовой фигуры следует содрать остальную краску.
Молодой Петибон показал себя отличным моряком, и капитана Неделека устраивало, что на борту есть еще один образованный человек. Светлые волосы парня выгорели на солнце, а его голубые глаза сияли на загорелом лице. Они играли в карты при свечах, когда солнце опускалось за горизонт, не ради денег, просто чтобы чем-то занять руки во время разговора. Иногда к ним присоединялся мрачный и суровый первый помощник Гордон, но чаще это были только капитан и сын владельца.
Констант был хорошим слушателем и обладал прекрасным сочетанием остроумия и удивления, что часто вызывало улыбку на лице Неделека. Задумчивое молчание мальчика однажды ночью после долгого дня в порту Саутгемптона, наконец, заставило капитана вздохнуть и сказать:
— Выкладывай, Петибон, ради Бога, что бы это ни было.
Петибон сложил карты и, нахмурившись, откинулся на спинку стула.
— Ничего страшного, капитан, у меня просто проблемы со сном, мне все время снятся эти сны.
— Плохие сны, Петибон? Или ты просто слишком долго был вдали от своей возлюбленной?
Петибон улыбнулся и приподнял брови:
— День — это слишком долго, чтобы быть вдали от Нанетт, но нет, дело не в этом. Мне снились кошмары. Все время. Каждую ночь мне снится, что я заблудился в лесу и не могу вспомнить, как я туда попал. Полагаю, вы считаете меня глупым?
— Вовсе нет, — осторожно сказал Капитан, — значит, тебе просто снится, что ты заблудился, не так ли?
Петибон положил свои карты на стол и выразительно пошевелил руками, когда заговорил.
— Прошлой ночью мне приснилось, что я был в лесу в сумерках. Я выглянул в сгущающуюся темноту и увидел, как что-то движется между деревьями. Нечто, не похожее ни на человека, ни на зверя. Я чувствовал, что он злится, и мне было страшно, так страшно, что это разбудило меня. Я говорю как ребенок, не так ли??
