Корн удивленно воззрился на служку. Язвы и раны и здесь, в лечебнице Вальбарда, исцеляли. Но вот с душевными болезнями справляться? И Корн решился.
— Сейчас я напишу записку, а ты отнесешь ее этому всемогущему лекарю.
Он быстро прошел в свою комнату, оставив служку ждать у дверей, а через пару минут вернулся с аккуратно сложенным листком бумаги.
— Вот, держи. А на словах передай, что ответить нужно тотчас же. И принесешь мне его ответ немедля, как только получишь его. Понятно?
— Да, уважаемый Корн. — Служка бережно спрятал письмо в поясную сумку и поспешил исполнять поручение.
Поздно вечером служка вернулся и доложил:
— Все сделал, как было велено. Иноземец записку прочел.
— И где ответ?
— Не стал он писать ничего. На словах просил передать, что польщен и обрадован твоим вниманием и придет сразу же, как только позволят это нужды его больных. Вот.
Служка с облегчением вздохнул. Кажется, ничего не забыл.
— Что ж, неплохо. — Корн был удовлетворен ответом. Если незнакомец не бросил страдальцев, которых взялся врачевать, и не помчался к Старшему лекарю столицы, соблазнясь высокой честью и немалой наградой, значит, он чего-то да стоил. И лекарь принялся ждать.
Прошло несколько дней. Корн забыл о незнакомце. Весь в заботах, он и себя-то не помнил, забывая о еде и сне. Но сейчас лекарь сидел в своей каморке и жадно хлебал горячий суп под монотонное причитание супруги.
— Совсем рехнулся с работой! Если бы я не пришла, ты бы, старый дурень, опять не евши весь день пробегал! Погляди на себя!
— Ладно тебе, Ирма! Не ворчи! Дел много.
— Много? А когда их у тебя мало было? Всю жизнь я промаялась одна, это при живом-то муже! Дети без отца выросли. Хорошо, брат мой мальчика нашего в люди вывел, пристроил по судебному делу. Отцу-то заботы нет.
— Ого! Загнал парня бумажки ворошить. Лучше бы он при мне ума набирался! — возмутился Корн.
— Молчи и ешь! Давай-ка сюда миску, курицу положу. И ты еще хотел, чтобы я родное дитя на такие муки толкнула? Ты вот скажи мне: не забыл, что у дочери твоей скоро свадьба?
— Ой, забыл! — спохватился лекарь.
— Вот! Какой ты отец?
— Плохой, Ирма. Зато ты мать великолепная. Не сердись, старушка. Ты же знаешь……
— Знаю, знаю. Ешь лучше. А то опять кого-нибудь принесет.
Она как в воду глядела. Через несколько минут в дверь постучали, и в комнату влетел его помощник.
— Корн, скорее! — взволнованно затормошил он лекаря. — У нас посетитель!
— Эка невидаль! — возмущенно фыркнула Ирма. — Зачем человека беспокоишь?
Не обращая на нее внимания, помощник настаивал:
— Он говорит, что ты за ним посылал!
Тут Корна осенило. Чудо-исцелитель!
— Пойдем, — скомандовал он помощнику.
— А обед? — спохватилась Ирма.
— Потом. Меня не жди, приду поздно.
Выскочив из комнаты, он быстро зашагал вслед за провожатым. Интересно, каков из себя чужеземец? Наверное, холеный старик, степенный и неторопливый. Не то, что он, Корн, отощавший, судорожно зевающий от вечного недосыпания. И за что только Ирма все еще любит его?
В приемной, как всегда, было людно, но Корн сразу же увидел незнакомца, о котором говорил помощник. Вместо благообразного старца в зале стоял окруженный любопытной толпой невысокий худощавый юноша. Ошеломленный лекарь растерялся. Зачем пожаловал сюда этот красавец? Совсем еще мальчик, видимо. Корн невольно залюбовался гостем, тонкими чертами его лица, нежным румянцем щек, длинными ресницами… “Наверное, внук лекаря, — подумал он. — Да, не бедствует его семейство”. И правда, наряд юноши был роскошен. Драгоценные камни сияли на его чалме. Лекарь, пробившись сквозь глазевшую на пришельца толпу, подошел к молодому человеку, спокойно разглядывавшему больных, и учтиво спросил:
— Что привело столь блестящего юношу в нашу юдоль скорби?
Тот, приветливо улыбнувшись и поклонившись, ответил:
— Я бы хотел поговорить со Старшим лекарем. Это возможно?
Корн кивнул, знаком пригласив следовать за собой. Юноша повиновался. Очутившись в своей комнате, лекарь повернулся к спутнику, чтобы спросить, отчего его искусный родич не пришел сам, но так и замер, открыв рот. На груди пришельца на толстой золотой цепи висел, поблескивая, массивный золотой диск с темно-зеленым нефритом в центре.
— О небеса! — только и сумел прошептать Корн. Юноша, сочувственно взглянув на него, улыбнулся.
— Но я ждал почтенного, опытного мужа, а не мальчика! — простонал лекарь.
В ответ пришелец звонко рассмеялся:
— Многие совершали эту ошибку, уважаемый, не смущайся! Но ты ведь знаешь — подобные вещи на базаре не купишь.
— Ты прав, юноша, но… Я не верю в удачу! Неужели раэнорский лекарь? Откуда ты здесь, как твое имя?
— Меня звать Хадинг. Но родом я не из Раэнора. Я бэлистанец, в Раэноре учился врачеванию и, видишь, преуспел. Ты не совсем доверяешь моим словам. Я привык. Ты, почтеннейший, прямо сейчас можешь проверить их истинность. Пойдем к больным?
— Ай да мальчишка! — воскликнул Корн, оправившись от потрясения. — Ну, что ж, пойдем.
