5. Слушай сын мой и ученик мой, что я, Эль Харери, скажу тебе… И, когда тебе минет сто лет от роду, передай мною сказанное умнейшему из учеников твоих, но ранее научи его как долго жить на земле, и заповедай передать сказанное любимому и жить обещающему ученику ученика твоего, и так до конца веков. Когда тебе минет пятьдесят лет, иди в Южный Лабиринт, пять ночей стой на страже у восточного входа его, и когда выйдут из Лабиринта жрецы, в нем живущие, скажи им, что я прислал тебя принять посвящение великое, а в знак того, что достоин посвящения этого, расскажи им в точности то, что я скажу тебе. Слушай то немногое, что я скажу сейчас, а многое ты узнаешь в Лабиринте, в подземных залах его.
Четырнадцать тысячелетий назад мои и твои предки прибыли в страну нашу по океану, всю западную пустыню тогда покрывавшему. А сами они вышли из глубин океана, на западе лежащего, и они жили там в подводных городах. По образу такого города был построен, хотя и несовершенно, Лабиринт, в котором живут люди нашей расы, из глубины океана вышедшие. У них, то есть в Лабиринте, где они живут, ты найдешь свет Учения высокого, ты узнаешь, что я и ты можем вмещать тело духа мощного, что он может обитать в нас. Мистически понимай слова эти, не так, как их образованная чёрнь понимает, а как Высокие (имя их я скажу тебе), которые в лабиринте обитают. У них останься в лабиринте, ибо они атланты, чистоту крови своей сохранившие, многое скажут тебе о прошлом и будущем. Скажут тебе, что в далеких космосах происходит, скажут тебе о мирах, выше и ярче Ра сияющих. Услышишь ты и о том отдаленном от нас времени, когда иссякнет вера в людях, и они в полу-людей двуногих обратятся, только об удовлетворении животных потребностей думая. Как бы неким сосудом Лабиринт теперь является, сосудом, в коем хранится прообраз тела и крови Сияния Тихого, ибо в духе, в людях обитающем, Свет Тихий свой луч оставил, как эманация тела и крови Озириса, молоком и хлебом представляемая, в нас перевоплощается. Как те сосуды, в которых под видом молока и хлеба мы мистически кровь и мистически тело Озириса храним, так и Лабиринт две высшие сущности Света Тихого или тело и кровь Озириса хранит, — понимай мои слова духовно. Ибо не материально, а духовно, более чем духовно и то, что мы кровью мистической, и то, что мы телом называем Света Тихого.
Когда мы едим и пьем то, что мы мистическим телом и кровью называем, все мы приобщаемся к одной громадной семье, в которой и пребываем все мы, как бы одну общую трапезу имеем. Это все, что я хотел сказать тебе, Аппер, а завтра ты получишь от меня все условные знаки, дабы приняли тебя атланты, как своего.
6. Я был в чертогах атлантов. Далеко не первым был я там из рода нашего. Несказанной красотой, красотой нежной и тихой блистали эти чертоги. Прекрасна жизнь атлантов, там обитающих. Нет в их жизни ничего, что требовало бы улучшения и исправления. Там нет никого, кто жил бы за счет труда другого. Прекрасна работа, прекрасен и отдых атлантов, чертоги которых глубоко в землю уходят, хотя воздух, в них находящийся, так же свеж и ароматен, как воздух полей Нубии, цветущих после дождя. На торжествующую тихую мелодию похожа жизнь атлантов, и только изредка прерывается она к ним донесшимся гулом внешнего мира… Я видел Учителя и одиннадцать учеников Его. С двумя из них, Машара и Орсеном, я разговаривал. Учителю было на вид не более тридцати лет, но атланты говорили мне, что Он первым явился на планету и что Он живет на ней мирны лет; жил Он на ней и тогда, когда над землей блестело солнце белое, и миллионы лет жил Он при блеске его. Грустными и еще более, чем другие атланты, усталыми казались мне ученики Его. Только Он, Великий и Светлый, не был усталым и грустным. Немногое из Его речей понял я, так как плохо говорю на языке атлантов. Он говорил, что здесь, на земле, пресыщение долгой жизнью неизбежно, что ясная жизнь атлантов ни в коем случае не спасает от этого пресыщения, что от пресыщения имеется для атлантов только одно лечение: оставить свои чертоги, свою красивую и умную жизнь, и, войдя в ряды людей, учить их высокому Учению.
