Ответили Князья Тьмы с каким-то раздражением: „Бог не интересуется нами. Не о чем нам разговаривать с Ним, а Ему — с нами“.
„Как, — вскричал я, — мы люди и то обращаемся к Нему с просьбами, и Он сам или через пророков отвечает нам!“
Засмеялись Князья Тьмы, и страшным громом прокатился их смех: „Ни Сам, ни через пророков не говорил Он с вами. С вами говорят тёмные Арлеги, изредка — светлые Арлеги, которых вы богами называли“.
Я оторопел и вспомнил, что в Библии Бог являлся в виде ангела.
„Правда ли, что вы стараетесь вовлечь людей в грех, для того, чтобы мучить их?“ — спросил я.
И снова смеются Князья Тьмы, и один из них говорит мне: „Животные нашего мира, лярвы, возятся с вами и самые тупые и скверные находят точки соприкосновения с вами, вероятно также тупыми и скверными. Они, побывав на земле, возвращаются к нам еще худшими, чем ушли от нас“.
Я гордо ответил им: „Если бесы, нас на земле смущающие, являются животными вашего мира, то вы, имея возможность обуздать их, и не обуздывая, сами виновны во всех гадостях, бесами творимых“.
„Это твое мнение, а не наше“, — ответили мне мрачные Князья Тьмы, и не подумав смеяться на этот раз.
Исчезли Князья Тьмы, и передо мною появились красноватым огнем сияющие три великана, опять-таки одетых в доспехи, и спросили меня, что мне надо. Я, смотря в их грозные очи, ответил: „Отзовите ваше зверье от земель. Дайте людям жить как им хочется“.
Ответили мне тёмные Арлеги: „Если люди с таким ничтожеством, как лярвы, справиться не в состоянии, то не к чему им к верхам стремиться?“
А я сказал: „Кто дал вам право судить так, как вы судите?“
Ответили они, что никому не дают отчета в своих поступках, и что ответственность за их поступки лежит на тех, кто им подняться мешает.
Я сказал им: „Быть может вы не той дорогой идете?“
Сверху вниз посмотрели они на меня и не удостоили ответом. И почудилось мне, что они могут быть каким-то особым, мне неизвестным, но для них интересным делом заняты. Почудилось мне, что они в каких-то других бесконечностях работают.
И я спросил их: „Что вы делаете в иных бесконечностях?“
Как будто удивились красноватым блеском сияющие: „Среди нас живет легенда, из которой ясно, что мы должны накопить громадные знания, и мы копим их“.
И исчезли великаны.
Я был очень недоволен собой, ибо не задал тёмным Арлегам и Князьям Тьмы ни одного из тех важных вопросов, которые хотел им задать. Грустно шел я по их царству, и ко мне, весело улыбаясь, прилетел похожий на человека, но более призрачный, как бы из неясного света сотканное тело имеющий человек с крыльями, похожими на крылья прекраснейших бабочек, и приветливо спросил меня, кто я и откуда?
Я ответил ему, но он, казалось, не вполне понял меня и сказал: „А я в третий раз прилетел из своей далекой бесконечности в гости к Светозарным. Они очень гостеприимны, не то, что Драконы…“
Я спросил: „От вашей бесконечности идет ли Золотая Лестница к верхам несказанным, и быстро ли вы поднимаетесь по ней?“
Немного потускнело тело и крылья существа неведомого, и он с легкой печалью ответил мне: „Да, но только тот из нас может идти по Золотой Лестнице, кто в течение трех тысячелетий ни разу не согрешил ни делом, ни словом, ни помышлением. Таких один на миллион. Для согрешивших снова начинается срок трех тысячелетий, в течение которых они должны ни разу не согрешить, и тогда они сделают шаг по Золотой Лестнице. Я четвертый раз изживаю три тысячелетия“.
„Скажи мне, — спросил я, — ниже вашего мира расположены ли в вашей бесконечности миры каких-либо других существ?“
„О да, многие“.
„А вы были там ранее?“
„Да, но я забыл о моем пребывании там“.
„Там что, все равно — существуют или не существуют эти миры?“
„Как все равно? Ведь если я здесь такой, а не менее совершенный, то это только потому, что я был в низах. Смотри, вот тёмный Арлег, я искал его!“
Я снова остался один, и ко мне подлетело странное существо. Я видел перед собой одну голову с шеей и переходящими в гигантские крылья плечами. Существо, которое я назвал про себя Херубом, остановилось против меня, изредка шевеля своими крыльями. Я спросил:
„Кто ты, неведомый дух? Зачем ты появился в царстве тёмных Арлегов?“
„Я выше твоей и их обители сущий. Меня зовут…“
Я забыл, святой отец, как его зовут, и буду, с твоего позволения, называть его Херубом.
Я спросил Херуба: „Не ощущаешь ли ты неловкости, обладая такой странной, лишенной туловища и конечностей фигурой?“
Ответил мне Херуб: „Мой вид несравненно более сложный, когда я нахожусь в своих обителях. При нисхождении мое тело приноравливается к новой среде и упрощается. Ты понимаешь?“
„Нет“.
„Да ведь у вас то же самое! Лег, вошедший в тебя и твоих — это маленькая светлая звездочка, мистическим прахом и пеплом твоего тела засыпанная. А у себя в обителях — они выглядят мощными гениями“.
„Расскажи мне как и почему происходит такая перемена?“
