— Нет, не боюсь, — нехотя ответил Сигурд, усаживаясь и стараясь скрыть омерзение, которое вызывал у него урод. Встретившись с Бьярнхардом лицом к лицу, он испытал жестокое разочарование — по рассказам Йотулла он ожидал чего-то большего.
Опять Бьярнхард словно прочел его мысли, и они сильно развеселили его.
— Что, ты совсем не таким меня представлял? Йотулл плохо приготовил тебя к этой встрече? Тебе, верно, уже хотелось бы вернуться в Хравнборг, к Хальвдану; его лицо хотя бы прикрывает роскошная борода, а мое постыдное уродство ничем не прикрыто. Это ведь его перчатка обожгла меня пламенем, его секира сбила наземь и отсекла ногу. Ярость его была так велика, что он прикончил бы меня на месте, если бы не верные мои доккальвы. Эх, Йотулл, будь ты тогда со мною, теперь я не был бы таким уродом.
Сигурд испытующе взглянул на Йотулла, а Рольф побелел.
— Так, значит, Микла был прав в своих подозрениях, — медленно проговорил Сигурд. — Никогда бы не подумал, что ты, Йотулл, — доккальв.
Йотулл оставался в тени — темный силуэт, сжимавший в руке посох.
— Я и не родился доккальвом, — холодно отозвался он. — И никому не намерен объяснять перемену в своих пристрастиях. Довольно будет сказать, что ты оказался здесь после многих разговоров, расчетов и размышлений.
Если пожелаешь, станешь частью нашего замысла по уничтожению Хальвдана.
Все наши планы станут близки к осуществлению, когда мы найдем способ открыть твою шкатулку. Я знаю, Сигурд, после всего, что я сделал для тебя, ты не откажешься помочь нам справиться с Хальвданом и другими негодяями-льесальвами. Тебе нет причины защищать Хальвдана! — добавил он резко, видя, что Сигурд колеблется. — Я полагаю, что он и есть тот ярл, который сжег твой дом и погубил родителей. У него нет никаких прав на эту шкатулку и ее содержимое, и он не желает, чтобы ты открыл ее прежде, чем ему удастся завладеть тобой. Если б я не помог тебе бежать из Хравнборга, ты бы никогда не дожил до того, чтоб увидеть шкатулку открытой.
— Я знаю, что Хальвдан не желает мне ничего, кроме зла, — проговорил Сигурд, борясь с ощущением, что его обводят вокруг пальца. — Морока было довольно, чтобы доказать мне это. Если вы хотите уничтожить Хальвдана и Хравнборг — мне не жаль ни того ни другого.
Рольф испустил сдавленный крик ярости и, шатаясь, бросился на Сигурда, словно хотел задушить его голыми руками. Сигурд был застигнут врасплох, и Рольф в бешенстве повалил его на пол, крича:
— Предатель! Не смей так дешево продавать себя! Я не дам тебе предать Хальвдана!
Рана так ослабила его, что он не мог справиться с Сигурдом, который тотчас прижал его спиной к полу, стараясь не задеть рану, после чего Рольф благополучно потерял сознание и затих.
— Йотулл, сделай же что-нибудь! — в отчаянии воскликнул Сигурд и добавил уже для Бьярнхарда:
— Он ранен, и с головой у него не в порядке, а то бы он на меня не кинулся. У меня нет друга верней его.
Бьярнхард подал знак Слингу:
— Ты и Гуннольф, унесите раненого и тотчас позаботьтесь о нем со всем вниманием, которое надлежит оказывать почетным гостям. Слышали?
Слинг и Гуннольф поспешно бросились исполнять приказ, хотя вид у них при этом был озадаченный, а у Гуннольфа даже разочарованный. Почетные гости и вполовину не сулили такого развлечения, как пленники.
Бьярнхард снова обернулся к Сигурду.
— Присядь же, присядь и устройся поудобнее. Полагаю, ты не видел такого жаркого пламени с тех пор, как покинул Хравнборг?
— В Хравнборге не жгут так много дров, — отвечал Сигурд. — Там всегда берегут топливо.
Эта новость так понравилась Бьярнхарду, что он разразился бурным хохотом.
— Берегут, говоришь? Так им и надо, изгоям, разбойникам, грабителям!
Каждый конь, каждый меч, каждый кусок баранины, который они сожрали, — все это похищено у меня. Даже дрова, которые так бережет Хальвдан, украдены в каком-нибудь из моих горных фортов или вырублены в лесах, которые по праву принадлежат мне. Одно дело — воровать, другое — скаредничать с ворованным.
На мой взгляд, это низменность духа, недостаток истинной щедрости. Никогда не верь прихвостням титулованной знати, или так и останешься с пустыми руками. Не было и нет альва скрытнее и корыстней Хальвдана. Говоришь, он зашел так далеко, что наслал на тебя морока?
Он держался так дружелюбно и добродушно, что Сигурд немного ослабил свою вечную настороженность и рассказал Бьярнхарду о мороке и прочих обидах, которые ему довелось претерпеть от Хальвдана. Йотулл, стоявший рядом у очага, согласно кивал и прибавлял еще подробности, свидетельствовавшие против Хальвдана.
— Позор, позор! — восклицал Бьярнхард. — Так обращаться с гостем из чужого мира! Ты, должно быть, теперь не думаешь ничего хорошего об альвийском гостеприимстве! Но мы здесь, в Свинхагахалле, приложим все усилия, дабы показать тебе, что и альвы способны на достойное обращение, что и у них есть обильная и изысканная пища, тепло и богатая обстановка.
