Лючок для наблюдения был и у стрелка-радиста.
Шаровая установка курсового пулемета монтировалась в центре лобового листа.
Телескопический прицел встраивался в прибор наблюдения механика-водителя.
Командирская башенка размещалась на крыше башни, и там предусматривались четыре
смотровых прибора-эпископа. Наличествовал и монокулярный перископический прибор.
Командные сигналы подавались флажками или лампами.
Что вызывало у танкистов нежнейшие чувства — так это вооружение.
— Что ни говорите, панове, а нет ничего приятнее, чем водить танк, который по мощи
вооружения превосходит почти всех своих собратьев в других странах, — этими словами
капитан Здражилов выразил общее мнение.
Главным орудием этого танка стала тридцатисемимиллиметровая пушка vz.34UV, которая
представляла собой... противотанковую пушку, переделанную для установки на танк.
Пулеметов было два: в шаровой установке на лобовом листе корпуса и в башне справа от
пушки, оба калибром 7,92 миллиметров.
Капитан Здражилов прочитал приказ и задумался.
В принципе, он одобрял требования министерства. Пока танк LT vz.38 — прекрасная
мечта грядущего, которая, как предполагается, составит основу чехословацких танковых
войск, — пребывает в стадии вечной разработки, следует выжать из имеющейся модели
как можно больше.
В конце концов, LT vz.35 — хорошая сильная машина. Особенно если довести ее до
«окончательного ума».
Чем и предстоит сейчас заняться: несколько серийных машин должны совершить пробег в
четыре тысячи километров.
Вот и посмотрим, хороша ли ходовая часть национального танка.
Применительно к одному борту она состояла из восьми сдвоенных обрезиненных
опорных катков, сблокированных попарно в две балансирные тележки.
Между передней тележкой и направляющим колесом устанавливался один сдвоенный
каток — это облегчало танку преодоление вертикальных препятствий.
В каждой гусенице — сто одиннадцать траков.
И всем этим тракам предстоит «поцеловаться» с длинными дорогами Чехословакии —
одной из наследниц огромной Австро-Венгрии.
Если в танке LT vz.35 остались еще какие-либо недостатки — конструктивные или
производственные — они будут выявлены в ходе этих пробегов.
— По коням! — хотелось крикнуть капитану.
Но времена кавалеристов отходили в романтическое прошлое — туда же, где ныне
покоилась прекрасная, в золотых шнурах, шубертовских вальсах и прочих излишествах
роскошная, но донельзя архаичная Австро-Венгрия.
— Вы так уверены в своей ходовой части? — генеральный испытатель боевых машин
Евгений Анатольевич Кульчицкий хитро прищурился, рассматривая представителя
чехословацкой армии.
Майор Петр Петров сохранял бесстрастное выражение лица.
— Мы дважды испытывали эти танки на дальних дистанциях, — ответил он. — Один раз
— четыре тысячи километров, другой — семь тысяч. Если и имелись недостатки, их давно
устранили.
— То есть, ваш танк идеален? — наседал Кульчицкий.
— Да, — сказал Петров. Очень спокойно.
— В таком случае предлагаю пари. Вы утверждаете, что сход гусеницы с катков
невозможен ни при каких обстоятельствах. Я утверждаю, что сделаю это. Спорим на
шампанское.
— Согласен.
— На ванну шампанского?
— Согласен.
— В Советском Союзе очень большие ванны, господин Петров.
— Не имеет значения, — сказал майор Петров. — Я согласен.
Кульчицкий провел целый день, выписывая на танке самые удивительные кульбиты.
Когда уже солнце спускалось к горизонту, ему с огромным трудом удалось потерять
гусеницу, спускаясь с косогора.
— Про ванну — это было серьезно? — осведомился Петров.
— Нет, — сказал Кульчицкий, смеясь. — Думаю, обойдемся распитием из бокалов.
...Когда делегация Чехословакии отбыла, Кульчицкий долго сердился:
— Зачем они приезжали? Шампанским нас угостить?
— Евгений Анатольевич, не кипятись, — пытался успокоить его конструктор Шашмурин.
— Ну, передумали люди...
Чехословацкая сторона действительно передумала продавать Советскому Союзу танки. А
вдруг они скопируют LT vz.35? И начнут производство самого лучшего в мире танка без
лицензии? Этим красным закон не писан... Нет уж. Лучше перестраховаться.
Так и не продали Советам свой замечательный танк!
Факелы осветили черную ночь.
Десятки людей шли на площадь, чеканя шаг.
— Мы не можем дольше терпеть угнетения судетских немцев! — звучал голос оратора,
организатора «Отечественного фронта» — Конрада Генляйна. Он говорил, естественно,
по-немецки. — Мы имеем право присоединиться к нашим братьям в Третьем рейхе! Мы и
наша земля!
Громкие крики катились сквозь ночь, волновалось море факелов.
— Мы помним, как 21 мая в этом самом городе при столкновении с полицией погибли два
судетских немца. За что чехи убили наших братьев? А теперь они объявили мобилизацию,
ввели в Судетскую область войска. Но нас поддерживает Третий рейх и великий фюрер! И
мы не дадим себя в обиду!
