слезы. — Нет, ну каков у нас народ, а? Вот так взяли и прислали в подарок! Ай да
Антанта! Удружила, удружила!
Он покачал головой и тихонько засмеялся.
Антанта действительно «удружила». 12 декабря 1918 года в Одессе высадились
интервенты — французы и греки. Их поддерживала современнейшая техника, уже
сказавшая свое громкое слово на фронтах Первой мировой: танки «Рено» FT-17, числом
двадцать машин. Теперь можно было бороться с большевиками.
Но большевики сражались за свое, а интервенты — за чужое, и уже в марте
девятнадцатого у станции Березовка — недалеко от Одессы, случился форменный позор:
части Второй Украинской Советской армии вышибли с передовых позиций беляков, а с
ними и греков с французами, и бежали те в полном беспорядке...
— Товарищ Арсеньев! — обратился к командиру красноармеец по фамилии Зерно. — Ну
и драпал же интервент, доложу я тебе, глянь-ка: все бросил — паровозы вон, пулеметов
хлопцы штук сто уж, наверное, насчитали... А там вон — танка системы Реналт!
Григорьев присвистнул. «Танка системы Реналт» была захвачена «хлопцами» не одна, а
аж целых четыре.
— Что будем делать?
— А давай одну танку отправим прямо товарищу Ленину! — с замиранием сердца
предложил красноармеец Зерно. — Пусть дорогой наш учитель вместе с нами порадуется
да подумает, как из этой машины извлечь пользу для всего угнетенного человечества.
«Без оружия и без винтовок шел украинский пролетариат на усовершенствованные орудия
современной техники, — выводил полковой писарь на листе чудом найденной почтовой
бумаги, — но даже танки, эти современные чудовища, порожденные последней войной, не
устояли перед Революцией...»
— Нет, ну каков народ! — повторил Ленин еще раз, складывая письмо и засовывая его в
карман жилета. — Однако как же нам лучше применить столь неординарный подарок?
Танк прибыл в дар вождю мирового пролетариата на Первое мая. Шел дождь, весна
ломилась во все двери. Танк пах железом, маслом, горючим. Это был запах будущего.
Новой эпохи.
Красный авиатор Россинский был вызван к Ленину срочно, практически по тревоге.
— Сможете разобраться в этой оригинальной машине? — обратился к нему Ленин.
— Попробуем, Владимир Ильич! — ответил Россинский.
Ночь прошла для него беспокойно. Не мог же он подвести дорогого вождя! Вместе с
двумя товарищами красный авиатор до утра разбирался с хитроумным устройством
незнакомой боевой машины. А утром открывал на трофее украинских товарищей парад на
Красной площади. Танк «Рено» с триумфом проехал по столице Советской России.
Ленин был в полном восторге. Когда парад закончился, он забросал водителя вопросами.
— Годное оружие, — одобрил Россинский.
— Как вы считаете, следует ли нам наладить производство собственных танков? Будет ли
это эффективно? — напирал Ленин.
— Безусловно, Владимир Ильич!
Заседание Коллегии правления завода «Красное Сормово» проходило бурно. Только что
прибыло постановление Совнаркома — преобразовать завод в специализированное
предприятие, изготавливающее танки.
Сам танк — образец, который надлежало изучить и по возможности улучшить, —
находился еще в Москве. Его разбирали на части, чтобы переправить в Сормово.
— Товарищи! — выступил председатель Коллегии. — Предлагаю изготовить первую
рабоче-крестьянскую танку к лету двадцатого года! К исходу года предлагаю сдать
полностью первые пять бронеединиц в составе одного пушечного и двух пулеметных
танков каждая, товарищи! То есть всего — пятнадцать танков.
Приняли единогласно.
— Прибыла танка!
Вокруг трех вагонов, внутри которых находился разобранный «Рено», столпились
рабочие. Всем не терпелось увидеть чудо техники.
Председатель комиссии, не глядя, расписался в получении: танк был принят «скопом», без
проверки комплектности.
Уполномоченный отбыл.
Товарищи инженеры Калинин и Нефедов находились в состоянии, близком к панике.
Вот уже неделю разбирались они с горой железа, выгруженной из трех вагонов.
Следовало понять, как из всего этого собрать дееспособный танк.
Как ни крути, не выходило.
— Картина такая, товарищи, — сказал наконец Нефедов, докладывая о результатах
Коллегии. — Будь на нашем месте кто другой, англичане там или французы, — решили
бы, что в конструкции дефект или в головах у них дефект. Мы же определенно можем
заявить: многих деталей просто не хватает.
— Заменить можно? — был задан конкретный вопрос.
— Что-то можно: трубки, болты, опорные катки... Но есть и незаменимые. Пропавшая
коробка передач, товарищи, создает нам трудности, прямо скажем, неописуемые.
— Надо писать в Москву!
В Москву отправили телеграмму: «Где детали?» Ответ пришел через день и был по-
русски исчерпывающим и лаконичным: «Украли в пути!»
Комиссар Центроброни, революционный матрос товарищ Гаукель положил руку на
кобуру маузера. Заскрипела кожаная куртка.
— Так, товарищи, — зловещим голосом произнес он, — если решение не будет принято к
