Захлопнулся люк, взревел мотор — в тот же миг танк подмял и полковника, и орудие с
расчетом. Грянула танковая пушка.
— К бою!
Со стороны Сесеньи загремели танки Сухова. Кони ржали, вздымались на дыбы,
сбрасывали всадников. По разбегавшимся мятежникам «Т-26» открыли огонь.
Фашисты быстро оправились. Один из снарядов поджег танк Армана. Пылая, «Т-26»
продолжал двигаться на артиллерийскую батарею.
— Огонь!
Батарея была уничтожена.
— Впереди «ансальдо»!
На подступах к Сесенье завязывается новый бой. Но где неуклюжим итальянским
«черепашкам» тягаться с «Т-26»! Перестрелка идет на горной дороге, и вот уже один
«итальянец» вертится на месте с перебитой гусеницей. Второй, однако, продолжает
атаковать.
И тут командир второго танка, лейтенант Осадчий, направляет свою машину прямо на
противника. Вплотную сходятся два танка, и Осадчий всей тяжестью «Т-26» ударяет
«итальянца» в бок. «Ансальдо» еще упирается... и валится в ущелье.
Это был первый танковый таран, примененный в тех боях.
Сесенья встретила «неприветливо» — в советские танки полетели бутылки с
зажигательной смесью. Кидал кто-то прямо с балкона одного из домов. От удара о танк
бутыль разбивается, горящая струя льется сквозь щели люка внутрь машины. Вот-вот
огонь доберется до снарядных гнезд. Арман и его товарищи сбивают огонь... Обошлось.
Арман смотрит на своих бойцов: у одного обожжена спина, у другого — рука. Губы
растрескались, лица покрыты сажей.
— Где тавот, вазелин? Бинты хоть взяли?
Бинтов нет, приходится рвать рубаху.
— Вот что, — Арман принимает решение, — я перехожу на другой танк, а вы, ребята,
ложитесь на дно, вас вывезут к своим. Выходите из боя.
И тут он с удивлением увидел, как по лицам бойцов потекли самые настоящие слезы.
— Вот как, товарищ командир? Не доверяете нам? Плохо мы дрались? На себя
посмотрите — черный, как негр, но из боя не выходите, а нас хотите пассажирами...
Арман поневоле прикусил губу. Недооценил ребят, счел их слишком молодыми. А откуда
он взял, что они слабее?
— Простите меня, товарищи, — искренне сказал Поль Арман.
Сесенья перешла в руки республиканцев. Битва за Мадрид продолжалась.
32. Смертоносный призрак
Полковник Николаи разгладил лист и отложил перо. Уже в десятый раз он собирался
писать доклад, но никак не мог подобрать слова.
Разведка доносила: в Великобритании ведутся работы над каким-то совершенно новым
типом оружия. Фотографий раздобыть никак не удавалось. Определенно выяснили одно
— это приспособление для разрезания колючей проволоки.
Собственными глазами агент ничего не видел. Судя по его описанию, англичане
соорудили какого-то «механического кролика», перегрызающего проволоку неким
таинственным способом...
Полковник представил себе, как в штабе читают про «английского кролика». Героические
лики германских военных «львов» явственно встали в его воображении.
Николаи смял листок и бросил его в корзину. Писать подобные вещи он просто не
решился.
С другой стороны, на фронте явно возрастает активность. Перехваченные сообщения
говорили о том, что англичане перебрасывают к Сомме резервуары... Резервуары с чем?
Резервуары для чего? Что, собственно, означает слово «tank»?
Между тем новое командование германской армии — переведенные с Восточного фронта
фельдмаршал Гинденбург и его начальник штаба генерал Людендорф, — живо
интересовалось этой темой.
Назначение Гинденбурга и Людендорфа, этих двух титанов, должно перевернуть ход
войны, считали в Германии. В Англии же полагали иначе.
Пожевывая сигару и поглаживая мопса, Уинстон Черчилль заметил:
— Гинденбург и Людендорф? HL? Что ж, господа, у них «Айч-эль», а у нас — Черчилль...
Вот и посмотрим, кто кого.
Шутку сочли тонкой, изящной и истинно-английской. В Германии, впрочем, ее не
оценили.
Командующий английскими войсками сэр Дуглас Хейг молча наблюдал за атакой.
Бинокль в его руке, обтянутой перчаткой из хорошей лайки, подрагивал. Только по этому
признаку и можно было догадаться, что сдержанный, всегда немногословный Хейг
волнуется.
На рассвете к передовой прибыла новинка английской армии — тридцать два танка Mk.1.
То самое «чудо-оружие», о котором так долго и таинственно говорили в высших
армейских эшелонах. Порождение позиционной войны, предназначенное для того, чтобы
сминать оборонительные линии противника и прокладывать дорогу пехоте.
Немцы явно не ожидали ничего подобного. Гигантские бронированные машины внезапно
возникли перед солдатами противника. Они легко разрывали проволочные заграждения,
проходили окопы и непрерывно вели огонь из пушек и пулеметов.
— Они едут без колес! — раздался панический вопль немецкого унтер-офицера.
Монстры казались неуязвимыми...
— Полный успех, сэр! — доложил командующий танковым корпусом.
Хейг опустил бинокль. Его холодные серые глаза окидывали взглядом равнину.
— Я насчитал восемнадцать машин, — негромко произнес он. — Где остальные?
