– Вперед, к берегу! – приказал префект когорты. Прикованные к скамейкам рабы дружно взмахнули веслами – им тоже не хотелось погибать в морской пучине. Римская эскадра, миновав небольшой мыс, нашла спасение в закрытой и не заметной с моря бухточке. Миновав пенный бурун у утеса, о который разбивались гигантские валы, передовая трирема вошла в тихую гавань, где ветер свистел где-то там, высоко в скалах. Загадочный и странный маяк точно указал им верный путь. Вот только кто зажег огни маяка? Откуда взялась укромная бухточка, неведомая кормчим? Римляне с шумом выскакивали на берег. Тут же воткнули длинный шест, увенчанный позолоченным орлом с распростертыми крыльями. На шесте эмблема императора – щитовидный значок и на нем волчица с оскаленной пастью на красном фоне. К префекту когорты подбежали разведчики и доложили: силуэт огненного воина вырублен в скале, где есть грот. Там и установлены светильники с маслом.
– Здесь есть люди? – спросил префект удивленно
– Мы нашли только одну женщину, поддерживающую огонь в светильниках.
– Привести ее сюда! – приказал префект. Скоро перед ним стояла девушка, ладно скроенная одетая в шерстяную тунику, прикрывающую тело от осеннего холода. Густые черные волосы обрамляли смуглое лицо с черными сверкающими глазами.
– Что ты здесь делаешь? – по-гречески обратился префект.
– Чту память отца и братьев, – тихо ответила девушка тоже на греческом
– Кто ты?
– Я дочь гор! – гордо произнесла она.
– Где твои близкие?
– Они погибли в море, на рыбной ловле.
– Кто содержит тебя?
Глаза девушки гневно блеснули:
– Я – не содержанка! Сама зарабатываю себе на жизнь.
– Тебе не страшно быть одной?
– Я привыкла к одиночеству.
– Кто заставляет тебя поддерживать огонь, такой нужный терпящим бедствие на море?
– Память о погибших близких. Горел бы тогда огонь, они не погибли б!
– Но это требует значительных средств?
– Я их получаю с небольшого виноградника, принадлежащего мне. Получаю неплохое вино. Я надеюсь на то, что ты попробуешь его вкус. Пещера, в которой я прячусь в непогоду, находится совсем рядом.
Префект в сопровождении центуриона и дюжины легионеров двинулись вслед за девушкой.
В широком и высоком гроте на козьих и медвежьих шкурах стояли чаши, сделанные из черепов диких животных. Девушка отпила глоток, показав, что в чаше нет яда, и протянула ее префекту.
– Что-то недоброе таится в этом гроте и иссохших черепах! – подозрительно заметил центурион.
– Пей, дружище, нас, римлян, никто здесь не посмеет тронуть! – лихо крикнул префект, уже опьяневший от первых глотков.
С триремы доставили пищу, скатили полные бочонки боспорского вина. Пили все. Праздновали победу над Митридатом и свое спасение от холодных морских глубин. Лишь дозорные, выставленные по краям бухточки, стояли хмурые и злые. Черепа с вином обходили их стороной.
Смуглая красавица в обнимку с опьяневшим префектом стала подниматься по каменным ступеням, ведущим к маяку.
– Куда вы, господин? – смущенно спросил телохранитель.
– Во дворец богини Венеры!!
Меч ударил префекта за ближайшим поворотом, грудь ему проколол Тавр. Над каменным гротом внезапно раздался воинственный клич, и, сраженные дротиками и стрелами, пали римские часовые.
– К бою! – четко отдал команду старый центурион, не выпивший ни одного кубка вина. Римляне кинулись строить боевую «черепаху». Дротики, копья и стрелы пронзали замешкавшихся, не успевших прикрыться щитами. С разных сторон, взмахивая железными мечами, на них кинулись варвары.
– Отступать к триреме! – приказал центурион, встречая напористого варвара копьем из-за щита.
Внезапно от вершины скалы отвалилась большая каменная глыба и со страшной силой ударила в трирему. Камень пробил деревянные палубы, раскроил черепа прикованным рабам и выбил дыру в днище судна. Трирема затонула на мелководье.
Пьяные римляне вяло отражали удары, а варвары с неистовой жестокостью рубили врагов, попавших в ловушку. Тавр стоял на каменной лестнице и наблюдал за кровавой сечей. Он видел, что старый центурион с ловкостью и большим искусством поражал наседавших врагов. К нему пробивались наиболее сильные легионеры. Они хотели вырваться из западни. Тавр рыкнул, как медведь, и бросился к центуриону. Тот прикрылся щитом, но Тавр страшным ударом разрубил щит и голову врага. Старый воин замертво распластался у его ног.
Скоро все закончилось. Триремы были разграблены и сожжены, римские солдаты перебиты, в гроте опять стояли чаши-черепа с вином, а огненный силуэт воина показывал рукой на спасительную бухточку. К ней, моля о помощи Юпитера, гребло новое судно…
Недаром гордыня входит в число семи смертных грехов. Гордость безмерная несовместима с любовью, Кто-то из них двух должен уступить. И следует сказать правду, что не всегда уступивший бывает внакладе. Недаром говорят о людях близких, не желающим уступить друг другу: «Нашла коса на камень» Да и легенды о том же говорят.